Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Счастье великое для такой, если отец признает своих собственных детей. И Мария, приняв свое поражение, зарыдала в голос. Ее жизнь только что рухнула.

— Да, я беглянка! — горько плакала она. — Я вдова! У меня из своего только платья и золото, которое может отнять кто угодно! Я живу у тебя из милости! Если я не нужна тебе, то зачем ты меня дразнишь? Зачем даришь подарки? Зачем позволяешь надеяться? Отошли меня в Бургундию, и я уйду в монастырь! За что ты так со мной поступаешь? За что? Ведь я люблю тебя, бесчувственный ты чурбан!

— Почему ты не начала с этого? — Самослав прижал ее к себе. — Мария, ты выйдешь за меня замуж?

— Что ты сейчас сказал?— она неверяще посмотрела на него и хлюпнула распухшим носом. — Выйду! Обязательно выйду. А пока давай объявим о нашем свадебном договоре в церкви. И тогда я стану уважаемой матроной, а не твоей наложницей. Эта роль, конечно, очень приятна, но для того, кто был королевой, она довольно унизительна.

— Договор — это большая работа, — прищурился князь. — Видишь ли, в княжестве теперь есть закон о наследовании, и если ты родишь сына, то он никогда не станет князем.

— Ну и пусть, — подумала недолго Мария, слезы которой моментально высохли. — Но обещай, что он станет королем. Мне все равно где. И пусть это будет записано в нашем договоре. Ведь я ничем не хуже твоей первой жены. Мне рожать в начале осени, и я хочу быть уверена в своем будущем.

— Э-э-э… — только и смог промычать князь.

— Почему ты так странно смотришь на меня, Само? — подняла брови Мария. — Мы же не выходим из спальни уже несколько месяцев. Наверное, ты забыл, что у меня уже есть ребенок? Тогда я тебя удивлю, мой милый, я не бесплодна.

Финикийское поселение, греческий полис при Селевкидах, эталонный римский город, построенный царем Иудеи Иродом Великим, все это была Кесария Палестинская. Несмотря на опустошительную войну, тут было вполне неплохо, да и отстраивать этот город стали в первую очередь. Столица провинции и резиденция проконсула, как-никак. Акведук, форумы, ипподром и амфитеатр, все это было здесь, в отличие от Иерусалима, хранившего древнюю чистоту нравов. Иудеев и самаритян в Кесарии жило немного, город был населен в основном сирийскими греками, людьми торговыми. Может быть, поэтому тут было мало убийств на почве религии, захлестнувших мутным потоком весь Восток. Император, который сначала простил иудеев, а потом передумал, открыл ящик Пандоры. Из него вырвалась сама Смерть, которая собирала обильную жатву в этой некогда процветающей земле. Христиане резали иудеев, а иудеи — христиан. И не было этому ни конца, ни края. Впрочем, убийств становилось все меньше, ведь даже от ненависти можно устать.