Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Первым пришел в себя морской порт, который снова стал принимать корабли, что повезли во все концы Средиземноморья прекрасное палестинское вино, главный продукт местного экспорта. Виноградники покрывали все холмы от Кесарии до Газы, а безжалостное солнце наполняло виноградную лозу жизненной силой, которую та отдавала крупной терпкой ягоде. Здешнее вино было густым и крепким, а пить его было положено, заедая свежими моллюсками. Впрочем, это правило было священным лишь для гурманов, постигших тайны тонких кушаний. Местные пили вино и так, разбавив пополам водой.

Стефан сидел в лучшей портовой харчевне и делал именно то, что должен был сейчас делать. Он пил вино и заедал его устрицами. И то, и другое было тут превосходным, и его настроение резко улучшилось. Если здесь знают толк в хорошей еде, то и ссылка может стать не такой уж и мучительной. Ицхак, смуглый черноволосый мужчина с крючковатым носом, сидел напротив и молча разглядывал Стефана. Он помнил этого парня нищим нотарием, он слышал о его стремительном взлете, а теперь узнал о его не менее стремительном падении. Вот так вот бывает. Нелегко быть слугой того, кто носит смерть на кончике своего языка. Так что Стефан еще легко отделался. Мог и на рудники угодить, а то и сгинуть без вести после долгой и вдумчивой беседы с палачом. Везучий все-таки этот евнух.

— Арабы, — начал разговор Стефан. — У тебя есть какие-нибудь дела с ними?

— С ними сейчас непросто вести дела, — поморщился Ицхак. — Они набирают силу, а их торговцы начинают вести себя высокомерно. Мои старые партнеры смотрят на меня так, словно я внезапно стал пустым местом.

— Почему это вдруг? — заинтересовался Стефан, и даже отставил кубок в сторону.

— Эти люди еще недавно поклонялись ветру, деревьям и камням, а теперь пророк затуманил их головы. Я просто перестал понимать этих людей, а ведь я знаю их очень давно. Они ведут себя по-другому, они говорят по-другому… И они выглядят так, словно знают нечто, что недоступно остальным. А еще они отпускают на волю своих рабов, если те принимают новую веру.

— Но ведь рабы стоят денег! — удивился Стефан. — Они отпускают старых и больных рабов? Я правильно тебя понимаю?

— Нет! — покачал головой Ицхак. — Они отпускают молодых и сильных. Тесть пророка Абу Бакр растратил почти все свое состояние, выкупая рабов и отпуская их на волю. А ведь я хорошо знаю его род Бану Таим. Моя семья торгует с ними уже лет четыреста. Это очень зубастые парни, и я не представляю, что поселилось у них в головах, если они начали пускать деньги на ветер. Я начинаю бояться их, Стефан. Я всегда боюсь того, чего не понимаю. Почти вся Аравия зажата в одном кулаке, а ведь такого не бывало от начала времен. Не к добру это.