Правь Амбером!

 – А это, черт побери, еще что такое?

Невидящий взгляд отца был устремлен куда-то вдаль. Его губы продолжали шевелиться. Судя по всему, он меня не слышал. Да что же с ним такое?

– Ну давай, па! – сказал я и встряхнул его. – Очнись! Я не смогу сам вытащить тебя отсюда! Папа!

И снова никакого ответа.

Ухватив отца под мышки, я кое-как поднял его. Может, если заставить его встать и двигаться, он придет в себя? Его голова упала на грудь. Когда я забросил его руку себе на плечо, он повис на мне мертвым грузом. Он даже не пытался держаться на ногах.

– Внимание! – рявкнул я, словно солдат, обучающий новобранцев.

 – Солдаты, смирно! Шагом марш!

Лично на меня это бы подействовало, как бы паршиво я себя ни чувствовал: за бытность мою солдатом армии короля Эльнара в меня намертво вколотили повиновение приказам. Без этого из меня не получилось бы лейтенанта.

– Отец! – настойчиво позвал я. – Мне нужно, чтобы ты сейчас же очнулся! Отец!

Я еще раз встряхнул его, но он лишь повис на мне. Просто замечательно. Интересно, а хуже бывает?

Решив, что ничего другого мне не остается, я ударил его по щеке. Отец моргнул и застонал.

Потом вдруг быстро заморгал. Похоже, он достаточно вышел из ступора, чтобы повернуть голову в мою сторону.

– Ты стоять можешь? – спросил я.

– Не... настоящий... – пробормотал он.

– Я-то как раз настоящий. Это же я – Оберон.

Я еще раз ударил его по лицу, так, чтобы чувствовалось. Кажется, он еще малость пришел в себя.

– Посмотри на меня! – приказал я. – Па, ты можешь стоять? Тебе надо помогать идти?

Что-то бормоча, он вырвался у меня из рук. На миг он зашатался, но потом, похоже, задействовал какие-то внутренние резервы сил.

Он выпрямился и встал словно бы по стойке «смирно»; на лице его промелькнуло странное, какое-то озадаченное выражение.

– Где?.. – прошептал он.

– На Огненном Пути, – сказал я. – Знаешь, как отсюда выйти?

– Путь? Узор... да...

– Отлично. Ты вспомнил. – Я повернулся и взглянул на мерцающий Путь, которым только что прошел. Со всеми поворотами и изгибами он казался куда длиннее, чем я подумал сперва. – Может, если ты начнешь двигаться, будет легче? – спросил я. – Ты идти можешь? Я не уверен, что смогу вынести тебя.

Тут меня встревожил еле слышный шорох стали, покидающей ножны.

Я мгновенно метнулся влево, уйдя в кувырок. И тут же вскочил, приняв боевую стойку.

Я успел вовремя – отец достал свой меч и сделал выпад. Если б я не поторопился, он проткнул бы меня насквозь.

– Папа! – воскликнул я, отступая. Он что, совсем свихнулся? Или он меня не узнает? – Это же я, Оберон, твой сын! Папа!

Он испустил вопль и снова сделал выпад. К счастью, ему едва хватало сил удержать меч. Я отбил клинок рукой, прорвался вплотную и изо всех сил врезал ему по голове.