Правь Амбером!

В конце концов, эти люди станут моей армией, когда мы выйдем против Утора.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Когда мы проезжали мимо, люди опускались на колени и склоняли головы. Но при этом не переставали выкликать мое имя.

Наши колесницы медленно и величественно, бок о бок катились по забитым народом улицам. Мы направлялись в центр города. Там, в полумиле от дворца, высился храм Оберона – гигантская пирамида, облицованная сверкающим белым мрамором. Его стены представляли собою ступени, восходящие к плоской вершине. Я никогда еще не видель столь огромной и внушительной постройки.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Поскольку я изо всех сил напускал на себя божественный вид, то не махал и не улыбался в ответ. Однако же я то и дело одобрительно кивал. Кажется, это вполне соответствовало ожиданиям общественности.

Мы подъехали к пирамиде и остановились; я сошел с колесницы. Дети принялись разбрасывать передо мной лепестки белых роз. Хор затянул торжественный гимн в мою честь.

Я молча принялся подниматься по мраморной стене-лестнице пирамиды; по бокам от меня шли король Элсом с сыновьями, а следом – жреческая верхушка.

Солнце согревало мне спину; с юга дул прохладный ветерок. В небе парило несколько птиц; их крики тонули в оглушительном реве, несшемся снизу.

– О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон! – продолжала скандировать толпа. – О-бе-рон! О-бе-рон! О-бе-рон!

Казалось, будто это не закончится никогда, но в конце концов я все-таки добрался до верха пирамиды – квадратной площадки со сторонами примерно в тридцать футов. У ее края стоял приготовленный для меня золотой трон, поставленный с таким расчетом, чтобы меня видно было всем, кто находился внизу. Хорошо хоть, что на сиденье положили подушку.

Я слегка развеселился: кто-то дал себе труд подумать о божественной заднице.

Я повернулся и поднял руку. Толпа мгновенно смолкла. Я пробежался взглядом по всему городу, от дальних верфей у реки, слева от меня, мимо обширного дворца с его белеными стенами, раскинувшегося почти прямо передо мной, идо лабиринта улиц, застроенных многоквартирными домами, справа.

Хоть я и знал, что посмотреть на меня собралось много тысяч взрослых и детей, я оказался не готов увидеть, сколько их тут на самом деле. Все улицы, насколько хватало взгляда, были плотно забиты людьми; люди толпились на крышах, на балконах и у окон.

Я никогда прежде не видал столько людей одновременно... должно быть, их здесь были сотни тысяч.

Я кашлянул; мне вдруг стало как-то не по себе. Одно дело – обращаться к войскам перед битвой, и совсем другое – говорить с таким числом незнакомцев, поголовно верящих, что я – бог.

– Добрые жители Кейолдара! – воскликнул я. Глашатаи подхватили мои слова и принялись быстро передавать их по всему городу.

– Я – Оберон! – сообщил я им.