Правила бунта

— У меня никогда в жизни не было неприятностей. И нет оправдания такому поведению.

Что бы сказала Мерси Джейкоби? Вероятно, что-то о принесении котят в жертву кровавой луне. Черт, нет, это не сработает…

— Мне бы не хотелось думать, что здесь замешано какое-то принуждение, — сухо говорит директор Харкорт. — Это очень разочаровало бы.

Какого хрена? Неужели она думает, что Дэш заставил меня... Нет, это не имеет смысла. Неужели она думает, что я заставила Дэша…

— Четвертый этаж не самый теплый, но комнаты значительно больше, чем комнаты на других этажах. Родители большинства девочек платят больше за эту роскошь.

Олдермен… — Она понижает голос. — Когда-то Олдермен был мне хорошим другом. Я позаботилась о том, чтобы моя благодарность за его услуги была отражена в твоем счете за обучение. Мне бы не хотелось думать, что он пытался, э-эм, воспользоваться нашей дружбой, так сказать.

— Счет за обучение? Постойте. Я не понимаю. Четвертый этаж? — Я изо всех сил стараюсь понять. Мой мозг слишком вялый. Все это не имеет смысла.

Директор Харкорт поджимает губы, нетерпеливо постукивая ногой по полу, как бы говоря: «Не тупи.

Уже поздно. У меня нет на это времени».

— Я поговорила с другой девушкой, и она заверила меня, что все было взаимно и по всем правилам. У меня нет другого выбора, кроме как поверить ей на слово. Однако вы обе поставили меня в затруднительное положение. Хлоя была связующим звеном между учениками и учителями на четвертом этаже. Ни одна из других девушек не подходит для этой роли, так что это означает, что тебе придется взять на себя эту работу, помимо других твоих обязанностей в научном клубе. Я так понимаю, это не будет проблемой?

— Э-э-эм… — По-прежнему без понятия, что происходит.

Типа, совсем. — Конечно?

— Хорошо. — Директор Харкорт устало вздыхает. — Было бы лучше сделать это в дневное время, Кэрри, но что сделано, то сделано. Полагаю, в обсерватории все в порядке?

Вот дерьмо. Черт, черт, черт. Она знает, что я была там? Это действительно чертовски плохо.

— Да? — Я жду, когда упадет топор, но женщина просто кивает своим небрежным, деловым кивком и хрустит костяшками пальцев.

— Превосходно. Этот проклятый телескоп — помеха. Обеспечение водонепроницаемости здания — круглогодичная задача.

Когда в следующий раз будешь проверять нет ли утечек, напомни Джону, что нужно выкопать дренажную канаву…

Женщина продолжает говорить. Я продолжаю кивать. Пронзительный гул белого шума ревет в моих ушах, заглушая слова Харкорт. С одной стороны, я так благодарна за то, что, кажется, мне сошла с рук моя полуночная прогулка на холм, что слишком напугана, чтобы задавать вопросы. С другой стороны, просто... Что? Что, черт возьми, здесь происходит?

— Спокойной ночи.