Правила бунта

Затем поворачивает голову на сорок пять градусов и смотрит прямо на меня.

— Какое тебе дело, если мне нет дела до одноклассников? Ты ведешь себя так, будто мое безразличие — это какое-то личное оскорбление.

— Для меня это не имеет ни малейшего значения. Мне все равно. — Я делаю глоток из бутылки больше, чем намеревалась, и чуть не задыхаюсь от отвратительного привкуса алкоголя. Все же проглотив чудовищно большой глоток, я даю себе секунду, чтобы взять себя в руки. Когда заканчиваю убеждать свои глаза не слезиться, смотрю направо, отвечая на его слишком пристальный взгляд.

— Я просто не люблю грубых людей. Мне не нравятся люди, которые думают, что они лучше всех остальных. Вот как вы замешаны в этом, лорд Дэшил Ловетт Четвертый.

Парень ухмыляется в темноте, пряди волос падают на его лицо, скрывая красивые черты. Я поджимаю пальчики ног в туфлях. Черт возьми, этого не должно было случиться. Мне не следовало приближаться к нему, а потом таять при первых признаках улыбки. Нужно держаться от него подальше. Олдермен слетел бы с катушек, если бы мог видеть меня прямо сейчас. Если бы я просто не сбилась с курса и прошла мимо него в больнице, этот безумно привлекательный срыватель трусиков не догадался бы, что я вообще существую.

И это было бы безопаснее. Гораздо безопаснее, чем сейчас.

— Но в этом-то и проблема, не так ли? — смеется он.

«Вот дерьмо. Я что, сказала это вслух? Нет. Ни за что. Я не настолько глупа».

— В чем именно? — шепчу я.

Он выпрямляется, расправляет плечи и откашливается.

— Лорд Дэшил Август Ричмонд Бельвью Ловетт Четвертый. Когда ты рождаешься с таким именем, все вокруг утверждают, что ты лучше, чем все остальные. Когда такой нарциссизм вбивается в тебя с самого раннего возраста, в конце концов, ты становишься таким, прелестная Кэрри Мендоса.

Я — человек-факел. Живое, дышащее, пылающее пламя.

Взгляд Дэшила останавливается на моих губах. Он может отвернуться в любую секунду. В любой миг.

— Самовлюбленным, — бормочет он. — Это один из моих многочисленных недостатков.

— Тогда… почему бы тебе просто не измениться? — Слова вырываются с придыханием, нервно.

Внутри я съеживаюсь от того, как жалко себя веду, только потому, что горячий парень изучает мои губы, словно представляет, как они будут ощущаться, прижавшись к его собственным.

Серьезно. Трудно сохранять хладнокровие, когда на тебя пялится Дэшил Ловетт.

Дерзкая, расчетливая улыбка дергает вверх уголок его рта.

— Зачем? Что, если я нравлюсь себе таким, какой есть?

Это заявление, пропитанное высокомерием, приводит меня в чувство. Вау. Что за чертов придурок.

— Как ты можешь нравиться себе таким, какой есть?

— Это как раз отличительная черта всех нарциссов. Они любят себя больше, чем что-либо или кого-либо еще.