Правила бунта

Она лежит, свернувшись калачиком рядом со мной, ее голова покоится на моей руке, изгиб ее голой задницы прижимается прямо к моему утреннему стояку.

«По шкале от одного до десяти, в каком дерьме ты сейчас находишься?»

Мое дыхание шевелит ее волосы. Они щекочут мой подбородок и рот в течение последнего часа, но я не пошевелил ни единым мускулом. Рука, на которой лежит Карина, онемела где-то на рассвете, но опять же, я даже не дернулся.

«Если оценить уровень того, насколько я облажался по шкале от одного до пяти, из которых один — «совершенно не облажался», а пять — «настолько облажался, что будешь иметь дело с последствиями прошлой ночи до конца времен», как бы ты оценил свою текущую ситуацию?»

Я делал все возможное, чтобы отрицать это, но… Кого я, бл*дь, обманывал? Это должно было случиться.

Это был только вопрос времени. Несмотря на все дерьмо, в котором я пытался убедить себя — я полностью контролирую себя; она меня не интересует; Кэрри Мендоса не более чем заноза в моем боку — я полностью осознавал, что, в конце концов, окажусь в таком положении. Ладно, может быть, не в этом конкретном положении. Я думал, что в конечном итоге мы будем спать в моей кровати, которая намного удобнее, чем эта чертова односпальная, но все равно. Я знал, что это произойдет.

Так почему же тогда такой поворот событий так чертовски удивителен? Почему, слушая приглушенное неглубокое дыхание Кэрри, я совершенно не понимаю, как это произошло?

«По шкале от одного до десяти, насколько невыносимыми будут твои друзья, когда обнаружат, что ты не только переспал с девушкой, на которую, как ты утверждал, тебе наплевать, но и что на самом деле у тебя развились некоторые чувства к ней?»

Сейчас должно быть, около семи утра.

В коридоре уже какое-то время слышится движение — другие девушки направляются в ванную, суетятся в коридоре, и разговаривают. Кэрри все это проспала. Но скоро ее разбужу. Мне придется подождать, пока все остальные ученики не спустятся в класс, прежде чем я смогу улизнуть отсюда. Возможно, я зайду к ней позже, но не…

Дверь спальни Карины распахивается, и в комнату врывается девушка с огненно-рыжими волосами.

Нет времени прятаться и скрываться. Нет времени что-либо сделать. Кэрри мгновенно просыпается, хватаясь за одеяло.

К счастью, она уже была прикрыта — здесь чертовски холодно. Я убедился, что ей тепло, хотя это означало, что мне не было.

— Пресли! Блин. Закрой эту чертову дверь! — кричит она.

Рыжеволосая Пресли выглядит так, словно только что столкнулась лицом к лицу с инопланетянином. Ее глаза вылезают из орбит, рот широко открыт. И... Господи, на ней нет ничего, кроме полотенца, черт возьми. Она ногой пинает дверь, закрывая ее за собой. Взгляд мечется от Карины ко мне, затем снова к Карине.