Проект Деметра

Роберган внимательно выслушал подробный доклад светлого и потер подбородок: ничего себе история.

– Что думаешь? – покосился на Лой.

– Сабибор и Порверш, и они где-то недалеко, в твоих владениях. Тут и думать нечего.

Лет опять потер подбородок, прикидывая, где могли засесть светлые.

– Сабибор ранен и может умереть. Думай, – помог ему Лой.

– Ууу, ты! Тьфу!?- выдал лет и вышел.

Эрлан сложил руки на столе и поддался к парню:

– Объясню кое-что, чтобы дурное из головы выкинул. Ты находишься на земле ватаров, и они свои, хотя для всех держат нейтралитет. Они сильно рискуют, помогая нам.

Роберган глава ватаров, их лет. Он друг. Проявляй к нему уважение.

Шах смотрел на мужчину и очень хотел схватить за шею и со всего маху да фейсом об стол. Однако лишь представлять и мог.

"Бесполезно", – устало заметил Лой.

"Не понял? Ты телепат?"

"Иии… о чем мне это должно говорить"?

Светлый отвел взгляд: значит, Вейнер не помнит своих корней, и его не помнит. Не знает, кто они друг другу.

Оставить все так и считать, что руки развязаны? Просто. Легко. И подло.

"Еще месяц назад я думал, что буду очень рад, если вдруг доведется встретить тебя.

А сегодня…"

Эрлан покрутил кружку, словно выискивал затерявшиеся в молоке слова, и, отодвинув питье, стремительно покинул комнату.

И первое что увидел, выйдя на крыльцо – безмятежно спящую на плече стража Эйорику. А тот кусал травинку и считал облака, блаженный, как и она.

Мужчина подошел тихо, склонился, желая взять на руки и отнести наверх, в постель, но страж еле заметно качнул головой: не надо, светлый.

"Ей неудобно", – посмотрел ему в глаза.

"Сон вспугнешь", – парировал Кей и, как ни хотел Эрлан поперечить, не стал, принимая правоту стража.

Однако Эя будто почуяла что во сне – глаза приоткрыла и заметила Лой, и потянулась к нему в дреме бездумно, путая сон с явью, явь со сном. Обвила руками шею, губами потянулась. Эрлан потерялся – совсем недавно она резко и четко сказала, что он ей не мил, а сейчас показывает обратное.

Но уже обнимал, уже парил от ее тепла чистоты и нежности. Прижал к себе, как ребенка, на руки поднял. Эя упиваясь целовала его и гладила, не чувствуя что куда-то несет ее, не видя никого вокруг.

Шах позеленел, увидев в дверях ненавистного изначального с Эрикой на руках, и готов был убить, видя как та без ума ластится к нему.

Но только и успел вскочить. Эрл, проходя мимо тихо бросил ему:

И спеша поднялся по лестнице. Шаху же осталось лишь сидеть и от ревности с ума сходить.

Эрл осторожно уложил Эю и дал стянуть с себя рубашку. Пальцы девушки как бабочки прошлись по груди, губы исследовали кожу, пробуя на вкус и, словно пили нектар. У мужчины голова кругом шла. Он ничего не понимал, да и не хотел ни понимать, ни знать. Накрыл ее губы поцелуем и будто впервые ощутил насколько они сладкие.