Проект Деметра

Мужчина губы оттер, глянул недобро, с прищуром:

– Я себя худым не сквернил, род бесчестьем не пачкал, и как оно, изгоем, не знаю.

Встал и вышел следом за мужчинами.

Шах по волосам рукой провел и со всего маху по столу кулаком грохнул. Достали! А, главное, за что пеняют?

– Может и не случится еще, – тихо заметила Лала. Вейнер тяжело посмотрел на нее, прекрасно понимая, что она имеет ввиду. Он видел, что девчонка в Самару втрескалась да без ответа и надежды, и понимал, что она жалеет его потому, что в отверженности сродство чувствует. Но не знала, что Шаху ровно на ее сочувствие, как и на понимание.

Он уже все решил – будет случай, перетянет к себе Эрику, и ровно ему на ребенка. Ничего, воспитают.

И вылез из-за стола.

– Что тебе у стены надо? – спросил Самер у Радиша уже по дороге.

– Заковыка какая-то. Понять кое-что не могу. У кого не спрашиваю – молчат. Вот и хочу древних вызвать, у них поспрашивать.

Мужчины встали у плиты, обозревая ее снизу доверху.

Радиш шагнул к скале и провел по одной из линий:

– Ничего странного не видишь?

– Должен? – чуть удивился, на второй раз внимательно оглядывая извитую линию что не доходит до середины.

– Чей-то прерванный род. Таких вон, море.

– В том и дело, что здесь есть загадка. Не знаю, как в остальных случаях, но тут точно что-то не так. Ты знаешь, чья это ветвь?

– Как раз подписана! Ло вчера нам внятно изложил систему чтения родовых знаков, а линии внизу эти знаки имеют. Сам смотри. Из них вверх идут. Я все не прочел, но этот смог, – указал вниз, где у самой земли действительно можно было, приглядевшись, увидеть знаки, как на лбу того же Радиша или Лой.

– Вот это закругление и черта – эбер и хайм.

Вместе – Эберхайм.

– Ну? – все равно не понимал Сабибор.

– Эберхайм, тот самый, что сейчас возглавляет багов и нас по красной стороне гонял.

– Это я в курсе, – огладил пальцами линию, прошел вверх, пытаясь сообразить, что неладное нашел Порверш.

– Если он воюет с нами, значит жив. Я даже у Ло уточнил – жив, подтвердил.

– Тогда объясни, почему его ветвь обрывается на уровне наших родителей. То есть, он, получается, умер не оставив потомства, – хлопнул по обрыву расщелины. – А он – жив.

– Может, потомства пока нет, поэтому и продолжения ветви? – почесал затылок Самер.

– Может, – повел плечами Радиш. – Но все равно несвязуха. Обрыв на том уровне, когда наши отцы были живы. Смотри – это я – моя линия пока в пустоту, а это отец – обрыв.

Мужчина приставил ребра ладоней к тупикам одной линии и другой. Выходило, что Эберхайм умер, когда Краш Порверш был жив и Сабибор и Лой и Лайлох, и их дети.

Логически объяснить это было невозможно.

– Хз, – плечами пожал. – Может, это мы, что-то не догоняем.

– Или не знаем, – выпрямился Радиш.