Проект Деметра

Затем академия, работа.

Эрика чуть заметно усмехнулась: еще какие!

– У всех? Ты была как все?

– Как и ты. Исключительность – капкан для психологически неполноценных.

– Поэтому ты как все. Чтоб не выделяться, да? – зыркнул на нее.

Эрика насторожилась – к чему любопытничает?

– Нечем выделяться. Мне. А тебе есть чем?

– Да, – заявил твердо и, между прочим. – Я – страж.

Видимо это должно было о многом ей сказать, но ничего не говорило, кроме одного – мужчина высокого о себе мнения. Он считает себя элитой.

– Что за отдел? – решила выведать, сыграв дурочку.

– Судьба. Право по рождению. Его бывает мало. А бывает так много, что не каждый унесет

Эра долго молчала, переваривая услышанное. И бросила ломать голову и играть с мужчиной. Роль дурочки оказалась ей слишком близкой, а это было непривычно и неприятно:

– Нам осталось сорок два часа, – глянула на дисплей коммуникатора. – Если ты страж, то охраняешь. Так сделай, что должен – дай координаты, сохрани четыре жизни.

– Четыре? Себя исключила?

Она действительно исключила себя, сошла с дистанции к заветному возвращению. Она не верила, что Стефлер поможет ей снова, и не хотела жить инвалидкой. Ей хватило тех недель, что она провалялась трупом на больничной постели.

Ее дело – труба. Это ясно.

– У нас поговорка бытует: не бегай от снайпера – умрешь уставшим, – сказала тихо.

Она не видела смысла барахтаться и бороться. Не за что. Впереди ничего позитивного не светило при любом раскладе, даже самом радужном.

Ей оставалось одно – помочь ребятам. На это было отмеряно всего сорок два часа.

Прожить двадцать семь лет, чтобы все решить за двое суток.

Эрика горько улыбнулась – судьба. Вот она, оказывается, какая.

Шах лежал на камнях и оглядывал местность внизу. Шли вторые сутки похода и все это время его не покидало ощущение слежки.

В голове крутилось одно – вернуться, найти Эру. На сердце было не спокойно именно за нее. А к чему, почему? Девчонка, как девчонка, ничего такого особо выдающегося. Правда сама ситуация и положение группы аховое. Наверное, поэтому и тревога за самого слабого. А слабые всегда женщины.

Шах покосился через плечо на шорох в кустах.

– Может, уже познакомимся? – выдал, выплюнув зубочистку. Непонятным образом он четко чувствовал присутствие людей, и даже мог обрисовать их портрет. Но основа для этого была необъяснима и ничем не подтверждалась.

Мужчина подождал и, вздохнув, взял следующую зубочистку.

– В кошки-мышки играть не утомились? – бросил в кусты.

Тишина. Темнота в чаще.

Но он скорей ощутил, чем увидел тень у ствола.

– Я не кусаюсь, – заверил.

Минута, две – мужчина все вглядывался в силуэты деревьев и поймал себя на чувстве, словно вытягивает кого-то, тащит к себе, а тот сопротивляется, упирается из последних сил.

Шах передернулся и встал.