Проект Деметра

Тот губы поджал отворачиваясь:

– Это не я – это она тебе сказала.

Эрлан во все глаза уставился на жену и увидел подтверждение в ее взгляде – она ненавидела и презирала, не скрывая.

Мужчина отодвинулся и озадачился. Сложил руки замком и уткнулся в них подбородком, разглядывая жену и не зная как реагировать. С больной что взять, но взгляд -то не больной. И это выбивает.

– Вопрос для уточнения – кто твой отец: Этан или Таш? – спросил Эхинох почти ласково, делая скидку заранее на любой ее бред.

Она не знала точного ответа – он сам пришел, как озарение:

Эхинох насупился, пытливо рассматривая девушку – ответ мешал все карты.

– Насколько знаю, Этан Эберхайм – изгой, лишь хитрости своей благодаря, избежавший полного лишения права. Преступник, что развязал войну и погубил всех светлых в вашем мире. Виновный в смертях детей и женщин, гибели великих родов, убийца, поджигатель, сломавший много судеб и жизней, перевернувший мир, устои, поправший все законы всех миров. Тот, кто при жизни стерт со стены предков и достоин самой долгой и мучительной смерти. Ты понимаешь, к чему я?

Страшно было слушать, сколько обвинений навесил на отца этот безумец Стефлер.

О, это мог. Она бы усомнилась в Эберхайме, но слишком хорошо знала Стефлера, наслышана была еще до встречи с ним. И может потому поверила отцу?

– Да, – ответила твердо. Чтоб не было, а она не Эрлан – через родную кровь не переступит. Она не ангел, может быть, поэтому еще сохранила какие-то принципы, – скривилась от горечи и от удивления себе – уникальной дуре, поверившей "плакатному герою". Все ж очевидно было, и Вейнер говорил, она же слепо перлась в суп. И вот, сварили.

– Это вздор, советник, ясно же, – вздохнул Эрлан и вновь потрогал лоб жены – нет, не горячий.

– Это правда – Этан Эберхайм – мой отец, – повторил ее ответ Самер.

Эхинох озадаченно потер подбородок: девушка упорствовала неспроста, не побоялась встать за черту живущих в этом мире, что следует само собой после ее признания. Или не понимает и этого?

– Допустим. Но признаешь ли ты его?

Светлый нахмурился: нет, тут безумием не пахнет, тут правдой, к ужасу, несет.

– В отличие от некоторых я не предаю родную кровь. Эберхайм мой отец, и я от него не откажусь.

Эхинох отошел и сел, уставился на Эрлана, что видно только сейчас, как и советник, начал понимать, что девушка не бредит.

– Нет, – головой покачал. – Это невозможно. Откуда Эе знать, чего и я не знаю? Она росла не здесь, она… ее отец Хеймехор.

– Это легко проверить по книге судеб, – потер подбородок советник, раздумывая, мрачный и озабоченный. – И если так, и ты выдвинешь требования о разрыве…

Эрлан вскочил и отошел к стене, вернулся, замер, поменявшись лицом.

– Вздор. Нет, вот увидите, такого быть не может.

– А ферто поро мортер оро, – повторил советник.