Проект Деметра

Не факт что понимает, чем это грозит, но факт что хотела отодвинуть всех. Что и случилось.

Эхинох отвернулся, не зная стоит ли Вейнеру столь глубоко вникать.

– Почему? Если дело в нем…

– Даже если так – что это меняет? В случае если факт ее родства с изгоем и преступником подтвердится, если она не откажется от него Лой будет вынужден выдвинуть встречный иск и узы будут расторгнуты. Эйорику лишат права, поставят вне закона и выдворят из города.

– И станете изгоями.

– Ты не понимаешь? Вы станете низшими – обычными людьми, но при этом, останетесь по факту рождения светлыми.

Ваше право будет ликвидировано и вы ничего не сможете.

– Жили так двадцать лет и не умерли.

Эхинох отмахнулся от его слов, прекрасно понимая, что тот мало понимает о чем рассуждает.

– Вам никто не даст приюта, не подаст ни хлеба, ни воды, ни руки. Вы будете болеть как все местные, а лечить вас может только жрец. А он не станет – вы вне закона, вы никто. У вас не будет детей, потому что эттарны для вас закрыты. Вы не сможете заключить союз. Вас может любой убить и не понесет наказания. Ваши имена будут вымараны из летописей рода, линия пресечена.

Вас не встретят предки, если вы войдете в их мир. С вами даже разговаривать никто не станет. Вам нельзя будет сидеть за столом, к вам нельзя будет приближаться. На вас будут все плевать.

– Что-то не заметил, что заплевали Эберхайма.

– Это другой вопрос – вопрос его окружения. И к нам он не имеет отношения. Ты за себя скажи – серьезно хочешь встать вне закона, лишиться будущего и настоящего, лишиться рода и права, поддержки собратьев и помощи ради той, чей отец убил твоего отца и мать, залил кровью всю Деметру и уничтожил самые великие и сильные рода?

Вейнер скривился.

Потер лицо, матерясь про себя.

– Но она-то в этом не виновна!

– Вот и пусть откажется от отца. Это вряд ли спасет ее союз с Эрланом, но хотя бы не сделает ее изгоем.

Шах головой замотал: какой-то дурдом и кошмар!

Как ему увидеть Эру, если перед глазами стоит мама и родной дом, отец и Эрлан, младший братишка, что льнет к нему, заглядывает в глаза, как к Богу. И их всех нет, убиты. Нет никого из тех, кого он помнил. И, к сожалению, отчетливо. И Эрлан прав – переступить через гибель стольких людей, было сложно.

И возникало ощущение, что Эрика действительно сошла с ума, если признает этого упыря Эберхайма отцом. Ведь знает, кто и что делает! Харн, Огник, Ло, Шоэ, уверен и Самхат – лишь толика из тех погибших, что получили смерть благодаря ее папаше и часть – на ее глазах. Как она сама-то может через это переступить?

Нет, не то здесь что-то. Она, конечно, женщина, а с ними бывают непредсказуемые сюрпризы, но не сволочь точно, чтоб спокойно принять убийцу невинных, те более оправдывать, что оправдать нельзя.