Проект Деметра

– Так что тебе хозяин пообещал за помощь? Что вы с ним задумали? – процедил.

Майльфольм бледнел, но упрямо молчал, язык прикусывая. И вот отпихнул, забыв закон.

– Я могу задать те же вопросы, – бросил как вызов, но ответа ждать не стал. Добавил твердо, как отрезал. – К Эйорике ты пройдешь в двух случаях – если будет решение совета и через мой труп.

Эрлан пару минут оглядывал его с ног до головы, как самого презренного из существ, и бросил лениво, но так что проняло сразу:

– Второй вариант мне нравится.

И пошел прочь, но у лестницы остановился и кинул обещающий взгляд на стража:

– Мы с тобой еще за Нейлин не посчитались, а ты уже и этот счет в сто крат увеличил… Если хоть волос с головы Эи упадет – я тебя на куски порежу.

И как испарился, в пару прыжков с лестницы слетев.

Май к двери прижался, в себя приходя – худо дело. А главное по закону Лой прав даже если убьет. Другое непонятно: как Хранителю ума хватило развенчанного стража, взаимоотношения которого с Эберхаймом он и не отрицал, допустить до службы Лайлох.

Кейлиф отошел от окна и встал рядом, подперев плечом стену.

– А я прослежу, – заметил тихо и взглядом продублировал обещание Лой.

Майльфольм отвернулся: понятно – веры ему и на грамм нет. Тогда, бабку Вегу за ногу, какого его в стражи вернули?

Этан прислушался к шуму за дверью, и снова уставился на дочь, как только все стихло:

– Щенок, видимо, буянил.

– Ты так его ненавидишь?

– Все что связано с ним – связанно с потерями. Он и тебя к пращурам отправляет одним своим присутствием. Я рад, что совет запретил ему тебя тревожить, – поправил девушке волосы, убрав прядку у щеки. После того как он заставил ее принять еще один кристалл, ей стало много лучше – жар спал, взгляд стал осмысленным и вид не таким жалким.

И все же, о здоровье говорить рано.

– У тебя хороший слух, – заметила тихо.

Эя с прищуром смотрела на отца, еще только пытаясь уложить в голове, кто он. Разум, вопреки сердцу, принимал его с трудом.

– Надеюсь, мне не придется выбирать меж ним и тобой, – заметила сухо. Она с трудом и только -только свыклась с мыслью, что любит Эрлана и он надолго в ее жизни, как все рухнуло, и теперь нужно свыкаться с обратными фактами. Она долго привыкала, что Эрлан идеал, а теперь с трудом воспринимает его грешный образ.

Он и Вейнер так долго тянули ее каждый в свою сторону, что еще одну "перетяжку" уже меж отцом и любимым, она не выдержит – не канат, однако.

И загрустила – "любимый". А ведь факт. Вот такой, далеко не идеальный, не "плакатный герой", где-то неоднозначный по поступкам, даже отрицательный, он стал ей еще ближе и дороже. Только попытка примирить Монтекки и Капулетти, как ей помнится, прошла неудачно. И как-то не хочется заниматься плагиатом финала.