Профессия – киллер

Более ничего примечательного в помещении не было, если не считать двух молодых людей мужского пола в белых халатах и бахилах, которые расположились на нижнем ярусе одного из стеллажей и занимались этим… Ну, в общем, знаете… это, как утверждает юморист, – которые которых. Непонятно? Короче, один другого пользовал в задницу.

Видимо, эта процедура не доставляла им обоим особого удовольствия – так я подумал в первый момент, обратив внимание на кислое выражение их физиономий. А потом сообразил, что такая мимика, очевидно, естественная реакция на мое внезапное появление.

Как бы там ни было, они, остолбенев, смотрели на меня, прервав процесс, раскрыв рты и практически не моргая. Думаю, ежели бы нашелся авангардист, рискнувший по пьяному делу тесануть скульптурную группу, эта композиция могла бы называться так: «Пагубные последствия беспорядочного анального секса в условиях городского морга».

Поскольку я был уверен, что несостоявшиеся натурщики пьяного скульптора имеют непосредственное отношение к моему положению в холодильнике, то сейчас же, насупившись, покрыл двумя прыжками расстояние, нас разделявшее, и собирался уже было лягнуть того, кто находился сверху.

В этот момент пассивный пидор вдруг пронзительно закричал неожиданным для его хилой комплекции басом:

– Мертвяк!!! Мертвяк, бля!!! – и крепко зажмурив глаза, уткнулся в стеллаж лицом.

Я остановился в недоумении. Активный же пидор повел себя вообще в высшей степени странно. Он дрожащей левой рукой извлек из-за пазухи нательный крестик на золотой цепочке и, выставив его навстречу мне, правой стал быстро креститься, скороговоркой повторяя:

– Чур меня! Чур меня! Чур меня!

Я пожал плечами и неуверенно спросил:

– Вы чо, педерасты?! Не знали, что ли, что я там, а?

Я показал через плечо на холодильник.

И тут увидел свою руку. А потом перевел взгляд на другую. Как уже отмечалось выше, при вываливании из холодильника я был ослеплен ярким подвальным освещением, слегка. Но все-таки не до изучения конечностей было. А сейчас…

Обе руки у меня были белые-белые, с синюшным оттенком – ну разве что не покрыты трупными пятнами. И рожа скорее всего такого же приятного колера.

А еще я вдруг ощутил, что смертельно замерз там, в холодильнике.

Внезапно озноб продрал до пят, аж передернуло всего, зубы заклацали – начался отходняк.

Я присел на корточки и скрючился, обхватив себя руками, еле сдерживая рвущийся наружу крик. Ой, как же мне холодно было! Увидев такую картину, представители сексменьшинств поползли к выходу, тихо подвывая и придерживая штаны.

В этот момент откуда-то сверху раздался скрип давно не мазанных дверных петель, затем невнятное бормотание и быстрые шаги по ступенькам.