Проклятые судьбы (ЛП)

После всего, через что я прошел, всего, ради чего я работал, моя жизнь развалилась на части в течение тридцати секунд. И мне потребовалось все, что у меня было, чтобы просто держать себя в руках.

Я вцепился в свои волосы, расхаживая взад и вперед в камере шесть на шесть из солнечных стальных прутьев, мои запястья все еще были скованы наручниками, чтобы сдерживать мою магию. Они позволяли мне проводить несколько минут каждый день в пустой комнате, предназначенной для сдерживания моей силы, чтобы я мог использовать свою магию и не заболеть. Но мне было плохо. Меня тошнило от беспокойства.

И я не спал всю ночь, пытаясь найти выход из этого положения. Но я по-прежнему не знал как.

Я опустился на скамью в задней части камеры, не обращая внимания на агента, который сидел за своим столом через широкое пространство, закинув ноги на него, и смотрел какое-то комедийное шоу в своем атласе, сопровождающийся смехом на заднем фоне, который разъедал мой череп.

Я уперся локтями в колени и опустил голову на руки, пытаясь сосредоточиться и отгородиться от непрекращающегося смеха и хихиканья, которое исходило от агента в ответ.

Сегодня, менее чем через два часа, мне предстояло войти в суд Солярии, чтобы предстать перед судом народа. И я ебать как не готов. Даже после всех обсуждений с Киплингом, ничего из того, что он предложил, не могло исправить это дерьмо. Ничто из того, что я скажу в суде, не сможет заставить все исправить. Все уже решено, я просто не знаю, насколько жестоким будет мое наказание.

Я не давал своим мыслям переключиться на Голубка, несмотря на то, что она итак владела мной, умолял себя снова и снова не задумываться о ней. Но как только я позволял мыслям ускользнуть, чувство вины так сильно сдавливало мое сердце, что проваливался в бездну страданий.

Я был настолько беспечен, раз позволил этому случиться, и теперь ее будут высмеивать из-за меня. И хуже всего было то, что я никогда больше не смогу держать ее в своих объятиях.

Я встал со скамейки и снова принялся расхаживать по комнате, пытаясь прогнать эти мысли и найти решение. Дариус мог нанять мне самого лучшего адвоката, но в долгосрочной перспективе это ничего не изменит. Он мог бы даже добиться обещанного смягчения приговора, но мне было на это наплевать.

Я волновался за Голубка и о том, что это с ней сделает. Мое имя навсегда привяжется к ее репутации, ее же имя втопчут в грязь, возможно, безвозвратно уничтожат ее шансы занять трон. Газеты будут лгать, будут выставлять ее обманщицей на моих занятиях, будут стыдить ее до тех пор, пока никто ей не перестанет верить. Хотя, они, вероятно, уже начали.

Мое дыхание стало прерывистым, и мне стало трудно втягивать воздух, пока я продолжал вышагивать вперёд-назад, назад-вперед.