Ресторатор

От амнезии не избавился, хоть и утверждает, что не страдает ей.

– Ясно все с вами. Высокая кухня, высокие отношения, – хмыкнула Люси.

– Ты ешь, а я пойду спать. Не хочу тебя заражать.

Всю следующую неделю я провалялась на больничном. Вначале я боролась с температурой, потом с кашлем и дикой слабостью. За это время я успела пересмотреть разные сериалы, которые пропустила за последние пару лет. Перечитала десяток книг о любви, проецируя сюжеты на нас со Сташевским, и в конце концов устала болеть. Или просто соскучилась по работе. Да кого я обманываю? Не только по работе.

Когда я наконец вернулась в ресторан, Вероника успела шепнуть мне, что за время моего отсутствия Ян лично руководил здесь всеми процессами. Я думала, он бывал у нас наездами, контролируя проведение гастро-феста, но оказалось, он успел прочно обосноваться в моем кабинете.

– Как самочувствие? – спросил Ян, оторвавшись от бумаг, когда я вошла.

– Уже лучше, спасибо. А как тут идут дела? – спросила я, плюхнувшись на диван и закидывая одну ногу на другую. – Ребята справляются?

– Можешь не переживать. План выполняем, – поделился Ян.

 – Твоя идея с иностранцем сработала. Вчера он выложил обзор и его лайкнул Мишлен. В остальном тоже все хорошо, полная посадка, все брони расписаны.

– Спасибо, что взял в свои руки наше хозяйство.

– Не за что, – усмехнулся он. – Готов взять в свои руки не только его.

И я почему-то была уверена, что он говорил не только о ресторане.

Как бы мне ни хотелось поторопить события, в этот раз я решила притормозить, чтобы не наломать дров. На кону была моя карьера. Я не готова оставить за плечами дорогое мне место, где провела 10 лет жизни, если что-то пойдет не так.

Я успела попробовать Яна на вкус и понимала, что на уровне химии и острых ощущений он меня уже не разочарует. Но все остальное пока оставалось под большим вопросом и нужно время, чтобы узнать его лучше.

В отсутствии спешки были свои ощутимые плюсы. Ян не напирал, но и не пытался делать вид, что я ему безразлична. Я смаковала каждый заинтересованный взгляд, а их было предостаточно. Прислушивалась к внутренним ощущениям, наблюдала за происходящим, оценивала поступки, которые порой бывают громче любых слов.

Конечно, можно было нетерпеливо задать вопрос в лоб:

«А если бы я тогда не стала нести какую-то чушь про то, что мы не должны были?» – но этот вопрос я задавала скорее себе, когда проигрывала в голове разные сценарии.

Как бы сложилось наше дальнейшее общение, не включи я красный свет Сташевскому? Мы продолжали бы играть в кошки-мышки? Или перешли бы к конфетно-букетному этапу, с которого начинают отношения все нормальные люди? В любом случае, бессмысленно думать о том, что можно было изменить, ведь прошлого уже нет.