Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Но в этот раз фельдмаршал Манштейн и его подчиненные торопились. 16 февраля 1943 года советские войска, продолжая наступление от Сталинграда, освободили Харьков. Ходили слухи, что в ставке Гитлера был дан негласный приказ – отбить этот крупный город в месячный срок.

Но даже сейчас, торопясь исполнить приказ командования, усиленный моторизованный батальон не стал ввязываться в безнадежный бой с русскими, а отошел, сохраняя главные силы.

Лейтенант-танкист, рвавшийся вперед, приходя в себя, растерянно вертел головой, видя вокруг горящие машины. Командир полка Мельников вовремя отдал приказ остановиться в удобном, частично укрепленном месте.

Догорали две «тридцатьчетверки» и самоходка СУ-76, рассыпался дымящейся грудой легкий Т-70. Еще несколько машин получили повреждения. Там тушили огонь, перевязывали раненых, натягивали порванные взрывами гусеницы.

Пехота понесла большие потери возле речки и на склонах, где бойцы замедлили бег, облегчая прицел немецким минометчикам и пулеметным расчетам. Здесь лежали не меньше сотни погибших из полка Мельникова, не считая убитых раньше.

Сновали санитары, унося раненых. Многие с трудом двигались в тыл сами, поддерживая друг друга. Тянулась длинная цепочка покалеченных, едва бредущих людей. Сколько их было? Двести… четыреста? Невозможно сосчитать. Некоторые падали и уже не могли встать. Слишком долго пролежали под огнем в снегу и среди камней, истекая кровью. Подняться или уползти раньше им мешал сильный огонь.

Теперь все затихло. Рота самоходно-артиллерийских установок заняла указанные позиции на случай контратаки. Второй бой – и трех машин как не бывало. Еще одну «сушку» просадили через рубку насквозь, убив командира и заряжающего.

Хорошо хоть утром прислали пополнение – две самоходки. Батарея, худо-бедно сохранилась. Впрочем, наполовину. Готовы к бою машины Павла Карелина и Захара Чурюмова.

Командирская самоходка стояла с разбитым колесом и порванной, скрученной гусеницей. Погнуло вал, получили и другие повреждения, пока крутились на месте, отстреливались, не позволяя добить себя.

Экипаж, сбросив телогрейки, в мокрых от пота гимнастерках возился с железяками.

– Долго копаться будете? – топтался вокруг них раздраженный комбат.

– Часа через два-три справимся.

– Скажите еще, за полдня! Шевелитесь.

Суровый комбат Ивнев. Считает, что таким и должен быть настоящий командир. Подошел к самоходке из пополнения. Снаряд, хоть и небольшого калибра, натворил дел.

Круглая дырка в броне, внутри все забрызгано кровью, свернуто командирское сиденье, в луже крови смятые снаряды из боекомплекта – чудом не взорвались!

Из экипажа уцелели механик-водитель и наводчик.