Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Сержант подробно объяснил, где находится опорный немецкий узел, и, уводя свою группу, попросил:

– Дайте пару-тройку индивидуальных пакетов. Может, спирта чуток. Раны воспалились, рубахи на повязки рвем.

– Нам самим пакеты нужнее, – резко отозвался Ивнев. – Мы в бой идем, а вы драпаете.

– Ну как знаете, товарищ капитан, – пожал плечами сержант. – Спасибо хоть не постреляли за то, что отступаем. Добрый вы командир…

В глазах осунувшегося, бледного от потери крови красноармейца сквозила насмешка. Наверное, много чего пережил. Хижняк бросил сержанту свой индивидуальный пакет и пачку махорки.

Когда тот расстегивал шинель, Ивнев разглядел медаль «За отвагу» на вытертой ленточке. И ранение наверняка не первое.

Капитану стало не по себе от ненужной в этой ситуации своей властности, дурацких угроз и высокомерия. К жестокости Ивнева приучали с первых дней войны, и она вошла в него незаметно, но проявлялась где надо и где не надо.

Ивнев собрал командиров машин. Стараясь сгладить высокомерие, сказал: обстановка в целом понятна. Впереди немецкие части, но километров на пяток надо продвинуться.

Изучить путь возможного наступления дивизии.

Кроме того, после зрелища расстрелянных красноармейцев, расправы над пленными все были настроены отомстить врагу. Зря, что ли, усиленный боезапас и роту десанта с собой везут! Ударим как следует! Ивнева поддержали все остальные командиры.

Свернули с дороги и двинулись прямиком через холмистую равнину. Впереди шла установка Карелина. Отставая метров на двести, четыре остальных.

Путь преградил глубокий овраг. Решили снова вернуться к дороге и с маху ударить по опорному пункту.

Если послали в разведку боем, то от боя не уклонятся.

На людей подействовало увиденное, сотни тел погибших, расстрелянные пленные. Как в сорок первом, немцы катили вперед, сминая все на пути. Самая подготовленная и опытная батарея полка была настроена решительно и не сомневалась, что раскатает закопавшийся на обочине дороги опорный пункт. Месть тоже значит очень многое, хоть в боевых уставах такого понятия нет.

– И обязательно взять двух-трех человек живыми, – напомнил Ивнев. – Иначе прогулка получится, а не разведка.

– Возьмем, – барабаня пальцами по пластиковому прикладу трофейного пулемета, кривился в непонятной усмешке Захар Чурюмов.

К опорному пункту вышли со стороны осиновой рощи, раскиданной в пологой низине. Имелся риск, что нарвутся на засаду, но другого пути не было. Двигались на малом ходу, обтекая низину с двух сторон.

Рассчитывали, что, расширяя прорыв, немцы не слишком будут обращать внимание на обледеневшие холмы, сугробы среди деревьев, пробивающиеся ручьи, которые скоро превратятся в мутные потоки.