Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Сапер в пятнистом маскхалате бросил из-за дерева противотанковую гранату. Она взорвалась, не долетев. Видя, что немец приготовил вторую, Болотов высунулся из-за брони, чтобы дать точную очередь и спасти экипаж. Гранаты были нового образца и прожигали броню.

Сумел ранить сапера и отогнать его прочь. Но из траншеи ударил автомат, пуля пробила Болотову горло. Чудом уцелев после недавнего прямого попадания в самоходку, наводчик хрипел, зажимая простреленную гортань. Заряжающий кинулся было на помощь, но Афанасий, видя, что рана смертельная, рванул его за плечо:

Он пытался достать бронетранспортер, который вел огонь из скорострельных пулеметов МГ-42, убив и ранив несколько десантников.

Но механик «Ганомага», почуяв опасность, нырнул в низину. Снаряд рванул на краю, разбросав пучки кустарника.

Комбат Ивнев, по-прежнему уверенный в себе и своей батарее, с маху уничтожившей четыре пушки и опорный узел, кричал:

– Плен… плен… – с ненавистью пробормотал рослый обер-ефрейтор, немного понимавший по-русски. – Сдохни сам!

В руках он держал самозарядное противотанковое ружье. Короткое, немногим длиннее метра, эта штуковина, сработанная чешскими инженерами, пробивала специальными усиленными пулями на таком расстоянии тридцать миллиметров брони.

У обер-ефрейтора были сильные руки и точный глаз забойщика скота на ферме. Он целился в моторную часть и всадил в нее три искрящиеся бронебойно-зажигательные пули. Калибр ружья был всего 7,9 миллиметра, но ударяли они с силой отбойного молотка.

Ивнев, обернувшись, встретился глазами с ефрейтором, расстояние до которого составляло не более двадцати шагов. Давать какую-либо команду было поздно.

Четвертая пуля из удлиненного, на десять зарядов магазина пробила боковую броню и тело капитана.

Григорий Ивнев все же сумел достать пистолет, но очередная пуля, снова пробив броню, угодила в снарядную гильзу. Вспыхнул пороховой заряд, вышибло головку фугаса. Немец продолжал стрелять так же умело, как резал свиней и бычков на своей ферме. Механик, развернув машину, пытался подмять опасного стрелка корпусом. Не теряя хладнокровия, ефрейтор выпустил оставшиеся пули в лобовую броню, целясь в то место, где сидел механик.

Он не промахнулся.

Разворотил механику плечо и угодил в двигатель, который задымил и вспыхнул. Огонь пробивался снизу вверх в боевую рубку, лизал снаряды в боеукладке.

Ефрейтор исчез, захватив с собой ружье с расстрелянной обоймой. Заряжающий пытался вытащить смертельно раненного командира. Языки огня плеснули в сержанта, сжигая пальцы, он невольно отшатнулся.

– Прыгай, – крикнул Ивнев, – я выберусь. – Господи, как печет…

В голове мелькнуло короткое воспоминание о Халхин-Голе, где его так же лизал огонь горящего БТ-7.