Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Проверяют: вдруг зенитки подвезли. А зенитки против танков действуют получше, чем наши пушки. Прицельность и дальнобойность хорошая. Чего проверять – нет у нас зениток ни хрена.

Непонятно, кто выкрикнул это. Но под прикрытием истребителей, которые больше отвлекали и создавали шум, из-за осиновой рощи вынырнули и пошли через поле и мелкие пологие холмы немецкие танки.

Карелин разглядел несколько Т-3 и приземистые штурмовые орудия. Машин было около десятка, и шли они, намереваясь ударить с фланга. Холмы и промоины, забитые снегом, снижали скорость. По дороге они выскочили бы резвее.

Зато, наступая с фланга, добились внезапности.

– Вот они, черти из табакерки, – накручивал рукоятки наводки Михаил Швецов. – Их не ждали, а они тут как тут.

Торопливо захлопали «трехдюймовки» капитана Раенко. Он явно спешил. Позиции заволокло дымом. Артиллеристы срывали маскировку, которую в спешке не успели убрать.

– Слишком торопятся, – с досадой проговорил Тюльков который стоял рядом с самоходкой Карелина. – Ближе надо было подпустить.

До наступающих машин оставалось метров шестьсот, когда ударили немецкие минометы, а танки, кажется, замедлили ход, некоторые спрятались за деревья и буграми.

Зато бегло вела огонь батарея 80-миллиметровых «самоваров».

За два неполных года войны немцы преуспели в использовании минометов и почти всегда добивались нужного эффекта. Мины летели, застывая в верхней точке, а затем с воем обрушивались вниз. Не слишком высокая точность навесного огня минометов компенсировалась скорострельностью. Четыре ствола, укрытые за бугром, посылали в минуту штук восемьдесят мин весом три с половиной килограмма. Батареи Раенко исчезли среди столбов земли и дыма.

Прыгающие мины (хотя их было немного), подброшенные с места падения вышибным зарядом, взрывались в воздухе, скашивая осколками сверху расчеты орудий. Артиллерийский огонь ослаб, некоторые орудия замолкли.

Немецкие Т-3 снова двинулись вперед. По команде Цимбала повел на сближение с немцами две неполных батареи самоходок майор Тюльков.

Если танки прорвут орудийные позиции, их уже не остановят несколько легких полевых пушек и бронебойщики со своими несуразными ружьями и бутылками с КС.

Стрельба велась на ходу. Одна из самоходок остановилась на считаные секунды для более точного прицела.

Выстрелить успела. Угодила в цель или нет, непонятно, но снаряд Т-3 прошил лобовую броню и убил механика. Экипаж в боевой рубке раскидало сильным ударом, встряхнувшим машину.

– К орудию, – кричал командир самоходки. Контуженый лейтенант не видел пробивающийся сквозь щели дым и взвившийся язык огня, узкий, извилистый, как штопор.

– Надо прыгать, – кричал заряжающий. – Взорвемся.

Но лейтенант, оттолкнув его, сам схватил снаряд и забросил в казенник.