Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

– Нет, если все нормально, не придирается. Капониры у нас вырыты, машина замаскирована, да и выпили всего ничего, пол-литра спирта на четверых.

– А насчет новичков он осторожный, – согласился заряжающий. – Еще в танковой роте ему командира взвода подсунули. Мол, смелый, перспективный, а он училище только закончил. Чей-то выдвиженец. Может, хотели, чтобы он покрутился строевым командиром, а затем забрали бы в штаб.

– Что-то вроде этого, – подтвердил Янков. – А кишка тонка оказалась. В первом же бою попер со страху или от дури не в ту сторону. Один танк на мине подорвался, второму болванку в борт врезали, пока они там крутились.

Тоже сгорел к чертовой матери, да половину экипажей побили. Ну еще потери в бою имелись в других взводах. Половина роты накрылась, а ведь Свирский мужик осторожный. Его тогда на командира батальона двигать собирались, но за срыв боевой задачи чуть во взводные не перекинули.

Анатолий Свирский вскоре действительно появился возле их самоходки. Кивнул экипажу, а Карелина отозвал в сторону. Павел напрягся, ожидая, что комбат начнет выговаривать за выпивку с подчиненными, еще к чему-нибудь привяжется.

Однако капитан осмотрел маскировку, запасной капонир, посоветовал завтра сменить подсохшие ветки и вел себя, в общем, куда дружелюбнее, чем днем. А подвыпивший, хотя и крепко державший себя в руках Карелин напряженно ожидал какой-нибудь придирки или высокомерного замечания.

Со злостью думал: «Неизвестно, где и как ты воевал, а я в своем полку едва не до последней машины из боев не вылезал, пока не подбили. И в госпитале три месяца отвалялся».

– Обиделся, что ли? – бесцеремонно спросил Свирский.

– На командиров обижаться не положено. Спасибо, машину доверили, товарищ капитан.

И четко козырнул в знак большой благодарности, продолжая стоять по стойке «смирно».

Ядовитая получилась подковырка. Машина лейтенанту Карелину была положена в любом случае. Первичное командирское звено. Его-то уж Павел законно заслужил и профессиональную пригодность в боях доказал. Свирский, глядя в упор на лейтенанта, заметил:

– Клоунов мне не надо. Благодарность он выражает! Перехватил, что ли?

– Считайте как хотите.

Я к цирку давно интерес потерял. Когда ребят из моей батареи от брони отскребал.

Слова «моя батарея» прозвучали с вызовом. Капитан уже знал боевую биографию Карелина. Понял, что заводить лейтенанта, который вступал в бой с немецкими танками и ходил в лобовую атаку на вражеские пушки, ударит по его авторитету как комбата.

– Отдыхайте, – коротко обронил Свирский и направился к следующей самоходке.

Так прошел первый день на новом месте.

Июнь подходил к концу. На фронте стояла непривычная тишина.