Одержимая страстью

После увиденного меня вообще мысли разные нехорошие посещают, хоть я их и откидываю на задний план, стараюсь не думать о том, что будет со мной, если кто-нибудь догадается, что я не настоящая Ида. Это для меня запретные темы. Страх перед возможным наказанием застилает разум.

— Госпожа Ида, я никому ничего не расскажу, но…— он замолчал, а я уставилась на него с открытым ртом, и мне почудилось, что со стороны я сейчас похожа на бешеную собаку, еще бы слюну пустить, и один в один.

— Что, Амин? Не молчи, я же с ума сойду от догадок, — встряхиваю худенькое тельце чересчур сильно, и голова у паренька мотается, как у болванчика китайского.

— Госпожа, — мальчишка хватает меня руками, — так вы же теперь лишились своего дара, и вам придется самой рассказать об этом, иначе за сокрытия этого факта вас изгонят из Храма, либо заставят чистить выгребные ямы.

Его подбородок сотрясает мелкая дрожь, как и его пальцы, которые он поднимает к моему лицу и провидит по щеке.

— Госпожа, вы разве не знали об этом? — дрожащим голосом спрашивает он, и в уголках его глаз появляются слезинки, скользят по детским щекам.

— Нет, Амин, не знала, — отстраненный голос, что вырвался из моего рта, совсем был не похож на мой.

Я отпустила мальчишку и, облокотившись о стену, уперлась невидящим взглядом в потолок. Вот и закончится жизнь молодой девчонки в выгребной яме. Не думаю, что она мечтала о таком будущем для себя.

— Госпожа, — Амин трясет меня за плечо, — нужно идти, госпожа, мэрои Лисан будет злиться, если узнает, что вас не было дома.

Он тянет меня за ладонь, и мне приходится поддаться. Я, словно во сне, иду за слугой, не хватало, чтобы мальчика еще наказали из-за меня. Достаточно одной загубленной мною жизни.

Я нахожусь в таком подвешенном состоянии, что даже не замечаю, когда мы успели выйти из этого загадочного туннеля и как оказались в нескольких метрах от моей комнаты. Амин, не останавливаясь ни на секунду, продолжал меня за собой тянуть, как сломанную машину на тросе. Я очнулась, только когда осталась одна в комнате. Заплакать бы, завыть в голос от страха, от боли, от одиночества, но слез почему-то нет, как и эмоций, хотя по идее они должны переполнять меня. Откидываюсь на постель и закрываю глаза. Хочу ужасно домой, в свою теплую мягкую постельку, к Катьке ненормальной и на любимую работу.

В голове тут же закрутились картинки из прошлой жизни, сменяясь быстрыми кадрами, как будто отрывной календарь положили на стол и решили полистать.

Дни календаря сменялись так быстро, что только по ярким вспышкам на листах я узнавала тот или иной кадр из своей жизни.

И этих ярких листочков было настолько мало, что я изумилась увиденному. Оказывается, я и не жила вовсе, а лишь существовала в теле Лены.