Одержимая страстью

Рисую в голове, как протягиваю Амину мешочек с деньгами (я почему-то уверена, что они у меня должны быть), он сначала ломается, не берет деньги, и, что самое печальное, отказывается мне помогать, но я молю его и заклинаю всеми богами, и паренек соглашается. Улыбаюсь в темноту.

А потом картинка вдруг резко меняется, и вот я уже вижу лицо Амина все в крови, и Принц стоит с ним рядом, за волосы его держит, и острие ножа приставлено к горлу. Злой оскал исказил его красивое лицо, и он сжимает пятерней волосы мальчика.

— Где она? — рычит он, а Амин опускает глаза.

Тогда Принц кивает в сторону, и моему взору предстают люди, что стоят на коленях в рядочек, по их виду понимаю, что это родители и близкие мальчика.

— Убить, — короткое слово вырывается изо рта мужчины, и в один миг всем пятерым перерезают горло.

«Боже, нет, нет!»

Закрываю рот руками и часто-часто моргаю, чтобы прогнать все эти видения. Нет, я так не смогу поступить с ним никогда. Я…

Сердце стучит так громко, что уши закладывает от этого звука. И конечно же, я понимаю, что мне придется принять свою участь, каковой бы та ни была, хоть и страшно непомерно, но это не то же самое, что сделать людям больно.

Я сцепила зубы и пальцами впилась в край покрывала. Почему я здесь чувствую себя, словно в ловушке? Почему не могу найти выход? Глаза закрылись после еще нескольких десятков вопросов к самой себе, и я провалилась в какую-то густую жижу под названием «сложившаяся ситуация — полное дерьмо, как и новая красивая человеческая шкурка» в которую меня заточили».

— Госпожа, — выдергивает меня горячий шепот Амина из небытия, — вставайте, госпожа, уже пора одеваться, сегодня же вам к Императору идти.

Амин продолжает трясти меня за плечи, и я, как оглашенная, вскакиваю на постели и смотрю на него.

— Что? — выдавливаю из себя.

— Давайте же, вставайте, ида, скоро вам кэро одежду принесет, — он оглядывается на дверь. — Ведите себя, как и раньше, только больше не касайтесь никого, чтобы не выдать себя, — он замолкает. — И даже с Императором ведите себя, как обычно, он не сможет сразу догадаться ни о чем, — шепчет он мне в щеку, так как склонился очень близко.

— Амин, Амин, — я встаю с постели и уже расправляю руки для объятий, как в комнату входит кэро. Я так и застываю с открытыми объятиями и открытым для благодарности ртом.

— Госпожа, вам не следует так допоздна спать, — в голосе Амина нет ни капельки эмоций, которые так и плескались из него мгновение назад, — иначе ваша кожа покроется преждевременными морщинками.

Он расправляет складки  моей прозрачной ночнушке.

— Ты много себе позволяешь говорить, — включаюсь я в игру.