Серый кардинал

Значит Клюев еще функционировал.

Тесно, не развернуться. Бирюков попытался откатиться к двери, но не сумел этого сделать — гора тел навалилась на него, придавила непомерной тяжестью к полу. Опять пошли в глазах фиолетовые круги. Надсаживаясь, Бирюков приподнял навалившуюся на него массу, упершись в пол руками и ногами, встал на четвереньки и тут же получил страшный удар по голове — сбоку, за ухом, ближе к шее...

Он не знал, сколько времени пробыл в сплошной тьме, но, как оказалось, не так уж и долго — кто-то защелкивал на его руках, отведенных за спину, наручники, кто-то орал над ухом истошным голосом:

Бирюков не понял, к нему ли это относилось, но в следующий момент ощутил сильный удар под ребра — если бы бьющий мог как следует размахнуться, последствия были бы более ощутимыми.

Чья-то рука схватила его за волосы, в затылок уперся ствол автомата. Скосив глаза вбок, он увидел луч яркого света (откуда?!) и глазок телекамеры.

«Бред какой-то», — Бирюков почувствовал, что выпитые водка и шампанское уже не действуют на него расслабляюще, не туманят сознание, осталась только некоторая тяжесть в мышцах, да учащенное сердцебиение.

Впрочем, сейчас трудно было понять, от чего сердцебиение — от спиртного или от чрезмерного напряжения. В голове гудело так, словно недавно внутри черепа взорвалась граната.

Две пары сильных рук оторвали его от пола, а тот, третий, что держал автомат сзади него, не отступал, и Бирюков чувствовал дуло, упирающееся в затылок.

«Во что-то мы влипли», — спокойно и вроде бы безучастно констатировал Бирюков, увидев, что Клюева тоже держат несколько человек в черных масках и темной форме. У Клюева была сильно рассечена бровь, кровь заливала скулу и щеку.

Но Кости Ненашева не было видно. Бирюков почувствовал непонятное облегчение — словно он сам освободился, а не был скручен.

Человек с телекамерой приблизился и теперь направлял объектив прямо в лицо Бирюкова. Бирюков врезал ему в пах кин-гери правой ногой, и камера нырнула куда-то вбок и вниз. Сзади Бирюкова сильно ударили по голове, сразу стало горячо на затылке. «Кровь, — спокойно подумал он, — а могли бы и пристрелить, псы».

Потом его поволокли в прихожую, далее — в открытую дверь, вниз по лестнице.

Мелькнуло испуганное лицо какой-то толстой старухи: очки в роговой оправе, седые волосы.

«Падлы, в носках вывели, туфли в прихожей так и остались!» — Бирюкова этот факт взбесил и одновременно немного встревожил. Но он тут же заставил себя не растрачивать эмоции попусту, не тратить сил.

Его затолкали в машину, въехавшую задом на тротуар — словно пасть черная раскрытая. Бирюков шагнул по инерции, получил под дых, почти никак на удар не среагировал, хотя удар был нанесен достаточно умело, и упал на сиденье.