Серый кардинал

Жалко мужика, он, возможно, на трудовые сбережения «Жигули» купил, вы же видели — старье уже. Ну, поставил я машину в укромное место и начал гужеваться вокруг райотдела, под окнами шасть, как ревнивый муж, который притворился, будто в командировку уехал, а сам домой втихаря вернулся. Думал-думал, как вас вызволить, ничего не надумал, кроме взлома. В аптеку сгонял, на последние деньги лейкопластырь купил, во дворе какую-то монтировку нашел — если решетку вдруг пришлось бы выворачивать. Слава Богу, решетки не оказалось. Дальнейшее, как в подобных случаях выражаются, вам известно.

Без ложной скромности скажу, сработал я чисто. Нанес, правда, телесные повреждения работнику милиции при исполнении им служебных обязанностей, зато грабеж и угон автомобиля теперь на меня уже не «повесят».

— Не боись, — сказал Клюев. — По закону поглощения статья за угон тебе совсем детской покажется рядом с тем же нападением на работника милиции, а еще преднамеренным убийством.

— Во, брат, как... А разве я кого-то еще и убил?

— Кого-то. Петракова ты «завалил» больше месяца назад. Может быть, в одиночку, может быть, в сообщничестве с другими.

— Иди и ты, как, помнится, сказал Иисус Агасферу. Шьют нам очень пакостное дело. Что они там еще подверстали, кроме убийства Петракова, не знаю, но то, что мы — организованная преступная группа в их представлении, это верняк. «Наседкой» кто-то из нашей группы оказался, вот что. Остается только удивляться проницательности Николаича, ведь он мне о своем подозрении насчет «наседки» еще когда говорил... Когда, кстати, ты говорил мне?

— В ночь с двадцать второго на двадцать третье апреля сего года, — устало, словно в десятый раз реплику на репетиции, произнес Бирюков.

— Но, в принципе, я совсем по другому поводу это высказывал, предположение это.

— Не знаю, Николаич, не знаю... Мы в обращении с генерал-лейтенантом — теперь уже в отставке — Павленко допустили одну оплошность. Знаете, какую, мужики? Помните, я говорил вам о том, что Влад Рогунов упоминал о каком-то мужчине, который на даче Павленко был? Голос он его слышал, а самого не видел. Он на Павленко якобы кричал, Павленко — на него. Мы Павленко о чем угодно с пристрастием расспрашивали, а вот об этом влиятельном незнакомце как-то спросить не удосужились.

— Помним мы все, — пожал плечами Ненашев. — Только почему ты думаешь, что влиятельный незнакомец может быть каким-то образом связан со всей этой бодягой — со вчерашним налетом «горилл» на твою квартиру, где мы так славно сидели? У Павленко куча влиятельных знакомых. Мы ему биографию здорово подпортили. «Кормушку» ему пришлось все-таки не по своей воле менять, а вследствие наших, можно сказать, козней. Вот он по злобе приятелей своих влиятельных на нас и напустил.