Серый кардинал

— Уж там-то тебя обязательно повяжут, — сказал Бирюков.

— Чем дальше, тем больше я убеждаюсь в том, что никому я не нужен. За мной даже тогда, когда вас вязали, не очень гонялись. С виду я очень уж безобидный.

— Костя, — Бирюков вынул последний козырь, — да ведь ты и пристанище наше «засветить» можешь. Тогда уж нам точно кранты.

— Ничего я не «засвечу». Тут планировка такая, что стоит дверь за собой захлопнуть и не поймешь сам уже, из какой ты квартиры вышел. Специально для нас, господа преступнички. Гарантия полнейшей конспирации.

— Ладно, — махнул рукой Клюев, — проваливай.

Гляди только не расколись, когда они тебе гениталии в дверях зажимать будут.

Мудров играл в пасьянс на компьютере. Он нажимал на кнопки, а карта на экране видеоустройства перемещалась. Пасьянс у Мудрова не раскладывался, как надо. Мудрова это не очень расстраивало. Он прекрасно знал свои способности. И в шахматы он играл весьма средне, и преферанс его привлекал только потому, что в него с партнерами надо играть. А партнеры его по «расписыванию пульки» никогда не были случайными людьми — партнеров подбирал сам Мудров, а они зачастую об этом даже не догадывались.

Надо решить какой-то вопрос, продвинуть какое-то дело — достаточно нескольких фраз в перерыве или после игры. В сауне Мудров никогда серьезных дел не решал.

Итак, генерал-майор КГБ в отставке Владимир Викторович Мудров не обладал выдающимися аналитическими способностями. Но он справедливо полагал, что это не такая уж большая беда. Недостаток собственных способностей в чем-либо можно лихвой компенсировать, подобрав в подчинение людей, у которых этих способностей достаточно. А людьми Мудров любил и умел править.

В дверь легонько постучали. Мудров спокойно обернулся на стук.

— Входи, Игорек, садись, — он кивком указал на кресло.

Широкоплечий молодой мужчина сел, положив на колени крупные руки — мускулистые предплечья, широкие ладони, толстые, узловатые пальцы.

Сегодня Мудров не поздоровался с тем, кого он звал Игорьком, за руку. Такой жест, вернее, отсутствие оного, должен был заставить испытать Игорька чувство смутного беспокойства или неосознанной вины — в случае, если бы он не знал, по какой причине Мудров может быть недоволен им. Но Игорек знал, и Мудров ему об этом безо всяких околичностей напомнил:

— Херово, Игорек, правда?

— Правда, Владимир Викторович, — Игорек нахмурился, сдвинув густые темные брови.

— А почему так получилось?

Не знаю, все вроде было сделано, как надо... За рулем-то не новичок сидел.

— Не новичок, не новичок... Теперь вот следствие начинается — с чего бы вдруг машина на ровном месте кувыркаться начала? Если ее, машину, не новичок вел, а? Или помогли машине кувыркаться?

— Не знаю Владимир Викторович...

— Зато я знаю.