Серый кардинал

А в том, что он пошел в лупанарий — лупанариями, начальник, бордели у римлян назывались — ничего страшного нет. Значит, была у него такая потребность.

— Ладно, «твердый искровец», — проворчал Клюев, — гони сюда кейс.

— Кейс-то кейс, а как его содержимым воспользоваться — вот в чем вопрос, — теперь на Ненашева уже философский стих нашел.

— Да уж как-нибудь...

— Как-нибудь и муж сумеет — так бабы в подобных случаях отвечают кандидатам в трахалыцики. А у меня в этом направлении уже некоторые проработки имеются.

— Уж не этой ли ночью ты их... прорабатывал, трахальщик? По-моему, ты только в одном направлении работал.

— В том-то и состоит преимущество истинно творческого человека, что он может, занимаясь делами, вроде бы никакого отношения к его основной деятельности не имеющими, выдать вдруг на финише результат. Короче, отцы командиры, у меня есть план.

А план Ненашева требовал вовлечения в дело Анжелы, а eще Сергея Марушкина, посему он сначала показался Клюеву не просто безумным, а авантюристически-безумным.

В «Волге», за рулем которой сидела Анжела, они поехали к Марушкину, который, судя по разговору — общались с ним по телефону — еще не был пьян настолько, чтобы не быть в состоянии выполнять свою работу-хобби.

— О! — воскликнул Марушкин, увидев Анжелу на пороге своего жилища. — Какая девушка! Какой сюрприз!

В шортах, не глаженных — равно как и не стиранных — очевидно, с момента их покупки, в замызганной майке с надписью «Ай лав Нью-Йорк», где вместо слова «лав» было изображено сердечко, Марушкин стоял посреди комнаты, покачиваясь на своих тонких и бледных ножках и держа в руке высокий стакан.

— Серджио, — решительно произнес Ненашев, — ты нужен своим друзьям.

Поскольку, как понял Марушкин, в число его друзей входила и эта блондинка с потрясающей грудью и длинными ногами, он был готов мобилизоваться в любой момент. Узнав от Ненашева, что момент уже наступил, Серджио направился в ванную — приводить себя в порядок.

Минут через десять он выглядел свежим, бодрым и элегантным. Сунув в карман набор отмычек, увидев который, одновременно слегли бы от зависти и «медвежатник» и «домушник», Марушкин вместе со старым другом Ненашевым и тремя новыми друзьями покинул квартиру, даже не допив уже початую бутылку и не захватив ее с собой.

Естественно, Марушкин захотел сесть на переднее сиденье, резонно обосновав свое желание тем, что с переднего сиденья открывается более широкий обзор. Ненашев, до того сидевший рядом с Анжелой, безропотно подчинился.

— Значит, так, Серджио, — стал излагать Ненашев свой план, — нам сейчас предстоит выследить одного лоха, который вовсе не такой уж и лох.