Шпион федерального значения

Добрые люди оказались мало того что добрыми, но еще и всесильными!

Чеченцев досрочно выпускали… но не на свободу. Их загружали в «воронки» и отправляли на «армейские» сборы, где охраняли даже лучше, чем в тюрьме. Там им объясняли, что чеченский народ обманули нехорошие люди, которые желают всяческих бед их республике, вместо того чтобы желать добра. Объяснили очень доходчиво, потому что не на словах.

Чеченцы быстро проникались бедами своего народа и клялись служить ему верой и правдой. Но их клятвам никто не верил. Верили — делам!

Отчего досрочно освобожденным зэкам пришлось состряпать на самих себя добротный, в виде кучи подписанных бумаг и данных против самих себя показаний, компромат. И пришлось выехать в Чечню, где поучаствовать в «зачистках», запачкавших их руки кровью. Кровью их соплеменников.

Так что деваться им было некуда.

Перед ними распахнули ворота тюрем, чтобы тут же повязать круговой порукой. Которая, в отличие от решеток, не видна невооруженным глазом, но надежней тройных заборов, «вертухаев» с «АКМами» и ментовских собак.

Их выпустили — но подвесили на коротком поводке.

Из них организовали бандитские шайки, которые под видом партизан шастали по Чечне, выискивая жертвы. Не сами по себе — по наводке.

Им называли район, населенный пункт, улицу, номер дома и фамилии и имена людей, проживающих по указанному адресу. И говорили, с кем разобраться раз и навсегда, а кого только попугать.

Они шли по адресу, и пугали, и убивали.

И, конечно, грабили. Что было их, оговоренным контрактом, правом. Все найденные в доме деньги и ценные вещи были по праву их добычей. По праву захватчиков.

Во все времена войскам отдавали города и целые страны на разграбление. Обычно на три дня, в течение которых воины могли беспрепятственно набивать заплечные торбы и обозы добычей. Или целые составы, как это делали высшие офицеры во время Второй мировой. А раз офицеры, то и солдаты не брезговали брать на штык в сытой Европе часы, портсигары и чулки «для жинки».

Эти — тоже брали. Но эти, в отличие от «тех», не воевали, эти — только грабили. И еще убивали, прикалывая к груди жертвам патриотические агитки.

Иногда их — когда они уж совсем зарывались — «обезвреживали», рапортуя об очередной победе федеральных сил над повстанцами. Их тела демонстрировали журналистам и потерпевшим, которые опознавали в них грабителей и убийц своих близких. Тоже чеченцев.

Для того чтобы все, кому это было интересно, могли убедиться, что чеченская война — это не только война чеченского народа с русскими оккупантами, но и чеченцев с чеченцами тоже. И получается, что никакая это не захватническая война, а гражданская.