След

Вообще-то он врач общей практики и еще авиационный врач. Вы, наверно, знаете, у них там, возле Чарльстона, большая авиабаза, и Фрэнк проверяет пилотов. Сам мне говорил. Любит этим похвастать. Каждый осмотр – семьдесят долларов. Так что дела у него идут неплохо, у Фрэнка. – Она говорит и говорит, почти без пауз между предложениями, едва успевая глотнуть воздуха и слегка раскачиваясь на стуле.

– Миссис Полссон, расскажите про четверг, четвертое декабря. Начните с утра, как вы встали. – Скарпетта знает, к чему это приведет, но если не остановить хозяйку сейчас, она так и будет говорить и говорить о бывшем муже, обходя прочие темы и уклоняясь от вопросов.

 – Вы рано проснулись?

– Я всегда просыпаюсь в шесть. И тогда тоже в шесть проснулась. Мне и будильник заводить не надо – свой имеется. – Она дотрагивается до головы. – Знаете, я родилась в шесть утра, поэтому и просыпаюсь всегда ровно в шесть. Думаю…

– И что потом? – Перебивать невежливо, но, если не перебить, они не выпутаются из этого клубка отступлений до самого вечера. – Вы сразу встали?

– Конечно, сразу. Я всегда сразу встаю. Иду в кухню, делаю кофе.

Потом возвращаюсь в спальню, читаю немного Библию. Если у Джилли занятия, то провожаю ее, смотрю, взяла ли с собой завтрак и все прочее. Обычно ее подвозит приятель. Хоть в этом повезло, у нее есть знакомый, и его мать не возражает, чтобы он за ней заезжал по утрам.

– Четверг, четвертое декабря, две недели назад. – Скарпетта подталкивает миссис Полссон в нужном ей направлении. – Вы встали в шесть, приготовили кофе и вернулись к себе почитать Библию. Так? Что потом? – спрашивает она, когда миссис Полссон отвечает утвердительным кивком.

 – Вы сидели и читали Библию. Долго?

– Не меньше получаса.

– А к Джилли заходили?

– Сначала я за нее помолилась, дала ей немножко еще поспать. Потом, примерно без четверти семь, зашла к ней. Она еще спала, и вся постель была такая взбитая. – Миссис Полссон снова всхлипывает. – Я сказала: «Джилли? Ах ты моя девочка. Просыпайся и давай съедим немножко манной кашки». И тогда она открыла глазки и прошептала: «Мама, я так кашляла ночью, что у меня вся грудь болит». И вот тогда только выяснилось, что у нас кончился сироп. – Женщина останавливается вдруг и смотрит прямо перед собой широко открытыми, затуманенными глазами.

 – Странно. Наша собачка тогда лаяла и лаяла. Я только сейчас и вспомнила.

– У вас есть собака? Какая? – Скарпетта делает пометку в блокноте. Она знает, как слушать, как смотреть и как не отвлекать того, с кем разговариваешь, а потому оставляет лишь короткую запись, разобрать которую могут немногие.

– И это еще тоже, – говорит миссис Полссон, и губы ее дрожат, голос срывается, а слезы уже текут по щекам. – Суити сбежала! Ох, Господи.