След лисицы на камнях

– Она, моя милая, и бульончик мне носила, и развлекала меня, даже пела. Вся палата ждала, когда она появится. Одна тетка с соседней койки мне заявила: «Я от нее заряжаюсь жизнью!» Так и есть. Верка, считай, все время электричество вырабатывает.

Был такой случай: к нам в столовку взял привычку таскаться один вшивый гражданин. Противный, как начальник, когда премии лишит! Любил нашим девчонкам говорить сальности. Бросит пару слов, а ходишь потом, будто тебя в соплях искупали. И не выгнать его никак… Нам с клиентами не разрешают ругаться.

Одна из наших на раздаче даже плакала после него, самая молоденькая. Верка увидела, ноздри у нее раздулись: чисто лошадь, только копытом не бьет.

А тут, значит, является этот вонючий хрыч. Будний день, полный зал народу… А на раздаче Верка. И вдруг как заорет на всю столовку: «Иван Кузьмич, пойдемте жениться!» – полиэтиленовый пакет цепляет к колпаку на манер фаты и топает к нему. Бух-бух-бух! Весу в ней – под центнер. Глаза выпучила, губки вытянула… Цирк! Он аж подпрыгнул! Женщина, говорит, зачем вы хулиганите? Я вас не знаю! Верка в крик: как, ты же обещал на мне жениться, ласковые слова говорил, шептал, какой горячий у меня гуляш…

Бабкин невольно улыбнулся. Пронина кивнула:

– А мы-то как хохотали! Он стоит, поганка плешивая, а вокруг все смеются. И Верка такая важная, грудь колесом, а над рожей пакет болтается. Умора! Старый пердун и сбежал. Больше у нас не показывался.

– Расскажи про нее еще что-нибудь, – попросил Сергей.

– А это поможет тебе ее искать?

Пронина сделалась серьезной.

– Мне еще вот что вспомнилось… Как-то мы с Верой ехали зимой в метро: после работы, с сумками, уставшие… Пуховики еще эти! И тут они входят. – Она поежилась. – То ли пятеро, то ли шестеро, здоровенные, как футболисты, и в татухах. Все под кайфом. У меня, знаешь, на такие дела глаз наметан: брата два года как похоронили, умер от передоза.

Ну, зашли на Маяковской. Топчутся. Чувствую, от них прям-таки бедой пахнет. Аж присела, молюсь про себя: только б живой из вагона выбраться! Дело вечером было, народу вокруг немного, вот они и высмотрели какого-то чурку. В углу торчал. Совсем мелкий, лет шестнадцать, может, семнадцать. Эти, значит, переглянулись, руки за пазухи сунули и пошли к нему. Понимаешь, зачем? Резать.

А Верку в этот день с самого утра злая муха укусила. Она сперва шефу надерзила, потом в «Пятерочку» зашла, тоже прооралась от души. Охранники ее заставляли сумку с мясом сдать в камеру хранения. Ха! Чтобы Верка отдала то, что попало в ее руки? В общем, была на взводе.

Она про этих пятерых тоже все поняла.