След лисицы на камнях

Они двинулись с места, и вдруг Верка моя – пуховик нараспашку и в атаку! Ох, как она их крыла! Вы такие-сякие, чего вы тут задумали, рожи гнусные! Вы не мужики, а сосунки! И все такое… Прямо напирает на них, теснит! Ну а я чего… За ней семеню. В поручень вцепилась и думаю: пырнут ведь ее сейчас. Ткнут ножичком в печень, и конец Верке! Они отмороженные наглухо. Им все пофиг! А она до кнопки вызова диспетчера дотянулась, нажала и орет: «В нашем вагоне фашисты, вызывайте подкрепление, насилуют женщин и детей!» Тут как раз «Белорусская». Двери разъехались, эти пятеро попятились и вышли.

Верка потопталась, фыркнула… И не поймешь: то ли довольна, то ли нет. Я от страха вся мокрая как мышь, пот градом течет. Она обернулась ко мне, морду скривила и цедит сквозь зубы: «Фу! От тебя воняет!» И как раз мужик заходит в вагон. Симпатичный… на отставного военного похож. Я покраснела, стыдно мне стало… В другой раз познакомилась бы, может, а после такого комплимента и не улыбнешься лишний раз.

– И вот так постоянно! С утра подумаешь: героиня наша Бакшаева! А вечером: да чтоб ты сдохла, тварь, никого хуже тебя на всем свете нету. Одного у нее не отнять: она смелая. Как гладиатор! Ты смотрел фильм? Там главный герой на тебя похож… Только у него всю семью убили.

– Мои живы, хвала богам, – открестился Сергей. – Света, а кто такой Петр?

– Возняк его фамилия. – Пронина скривила губы. – Полудурок! Возняк он и есть Возняк.

«Ого!» – мысленно сказал Сергей.

А Пронина тем временем рассказывала, что Вера часто переезжала. Никакой системы в выборе места у Бакшаевой не было; она могла ткнуть в карту и рвануть в Екатеринбург или Новосибирск. Паспорт у нее имелся, но Вера крайне редко регистрировалась на съемных квартирах, да и вообще наплевательски относилась к всякого рода условиям и ограничениям. «Тыщу раз ее выгоняли за пьянки. И соседи жаловались: шума от Верки много. К тому же курит».

Макар был прав, подумал Бабкин, хоть и не во всем. Илюшин предположил, что Бакшаева оформила новый паспорт под предлогом утери старого; вряд ли она помнила, что документ остался в деревне. «Если так, могла и замуж выйти, – сказал он. – Иначе откуда песня о муже, чью квартиру продадут, чтобы отдать деньги Красильщикову?»

– Какие у нее деньги! – расхохоталась Светлана, когда Бабкин поделился с ней этой мыслью. – Верка – беднота, в кармане ветер гуляет!

За Бакшаевой переезжал и Петр Возняк.

– Он дурной! Но Верку прямо боготворил. Она рассказывала, что он по ней с самого детства сох.

– Он тебе не нравился?

– Нет. На зомби похож.

– Ну… и не живой, и не мертвый. Странный очень. Я боялась с ним в одной комнате оставаться. Все выпивают, веселятся, а он смотрит, как оловянный.

Женщину передернуло.

– Верка об него ноги вытирала и в глаза ему плевала.