Слепой поводырь

Позвольте узнать, где вы его обнаружили?

— Почти у самой двери этого доходного дома.

— Вот здесь, на шаг от парадного.

— Получается, его выронили недавно.

— Почему вы так считаете?

— Иначе бы давно уже подняли. Карандаш исписан всего на треть, да ещё и с колпачком. Такие редко встретишь…

Неожиданно перед Ардашевым возник дворник с метлой. Он был в длинных шароварах, рубахе на выпуск, перепоясанной узким ремешком. Надо сказать, что его борода была аккуратно подстрижена, как и усы.

— Доброго здоровьица, милсдари! Могу ли я помощь какую вам оказать? Игнатом меня кличут.

— Да вот стоим, гадаем, кто карандаш обронил с надписью: «газета «Северный Кавказ», — признался Ардашев.

— А чего же мучиться? И так знамо — газетчик и потерял. Они вечно тут шляются. К Сусанне Юрьевне приходят.

— Мадам Завадская, актриса. Какой у них голос! Случается, утром, как запоют, так все квартиранты «браво!» кричат и даже прохожие останавливаются, ежели у них окна отворены.

— А газетчика, как зовут?

Мужик вздохнул, почесал бороду и промолвил:

— Я бы вспомнил, кабы подлечился. Второго дня слегка поддал-с…

Клим протянул дворнику гривенник. Радостно сверкнув глазами, тот сунул монетку в карман и сказал:

— Струдзюмов Аполлинарий Сергеевич. В «Северном Кавказе» и служат. Частый гость. Приходят в понедельник али субботу, иногда и два раза в седмицу. Завсегда без цветов и сурьёзные. Городовой Матвей Егорыч и то поприветливее будут. Вчерась тоже наведывались. Покидали её нумер уже затемно, когда фонарь у «Варшавы» зажгли… Вчерась барина тут убили. Полиция меня опрашивала, не видел ли я чего… А я и не видел-с. Водочку откушивал-с, да перестарался маненько… Так вы, Ваше благородие, карандашик-то мне оставьте. Аполлинарий Сергеевич явятся, я им и верну. Авось, гривенником отблагодарят.

— Не беспокойся, любезный. Мы сами и отдадим. На вот тебе ещё двугривенный. Поправляйся.

— И вам дай Бог здоровьица, благодетели! — расчувствовался Игнат, потрясая кулаком с зажатой монетой.

— Молодые люди! — послышалось откуда-то сверху. — Не соблаговолите ли нанести визит? У меня седьмая квартира. Я жду.

Клим поднял глаза. Прямо из открытого окна на него смотрела дама лет двадцати семи.

— Они и есть, Сусанна Юрьевна, — прошептал дворник. — Влетит мне теперь за болтовню.

— Я лучше здесь вас подожду, — пробормотал Ферапонт, смущённо отводя взгляд.

Клим зашагал по ступенькам на второй этаж, и дверь с цифрой 7 уже была открыта.

— Прошу, сударь — выговорила дама. — А где же ваш друг дьякон?

— О-о-н, о-он, — Ардашев, сконфуженный ослепительной красотой брюнетки, стал заикаться, но взяв себя в руки, с трудом договорил: — м-меня на-а улице ждёт.

— Пусть так. Тогда вы проходите и садитесь на диван. У меня к вам разговор.