Слепой поводырь

Он толкнул магнетизёра, и тот упал. Ему было уже не до разговоров со мной, и он попросил меня навестить его сегодня.

— Позвольте-позвольте, сударь, а какое отношение вы имеете к убийству доктора Целипоткина? — осведомился Струдзюмов и тут же сам ответил: — А! Я понял. Вы и есть тот молодой человек, который отыскал воск на шпингалетах. Так?

— А гипнотизатор так и не успел вам назвать имя убийцы доктора? — дрогнувшим голосом спросил газетчик.

— Жаль, — выдохнул собеседник и улыбнувшись произнёс: — Так и быть. Я помогу вам, но с двумя условиями: во-первых, вы должны забыть, что я был у Завадской, а во-вторых, эти сведения должны остаться исключительно между нами.

— Я видел, как какой-то человек тащил другого. И ноги последнего волочились по земле. Потом он перекинул своего приятеля в коляску, забрался на облучок и укатил. Я подумал, что тот, который был без чувств, очевидно, здорово набрался.

— А может, вы заметили какие-то приметы того извозчика, или номер?

— Было темно, — отводя глаза в сторону, выговорил театральный критик. — Ни лица, ни номера я не разглядел. Во всяком случае, это был экипаж с открытым верхом.

— Возможно, но я не уверен.

— А может, возница хромал? Или покашливал? Худой он был, или толстый?

— Я же вам пояснил: темень стояла. Больше ничем помочь не могу. И запомните: если вы передумаете и сообщите об этом полиции — я тотчас откажусь от своих слов. Карандаш-то теперь у меня. — Он ухмыльнулся. — До свидания, сударь.

Когда газетчик удалился, Клим вынул из портсигара папиросу и вновь закурил. Неожиданно перед ним возник Ферапонт.

— Его карандаш? — спросил он.

— О чём вы беседовали?

— Подробно расскажу чуть позже. Срочно едем домой!

— Почему позже? И почему срочно?

— Игнорировать вопрос собеседника неучтиво, — недовольно пробурчал Ферапонт, глядя, как Клим останавливает свободный фаэтон.

Всю дорогу Ардашев торопил возницу, но правила, установленные городской думой, запрещали быструю езду. Псаломщик обиженно молчал, и Клим, сжалившись над ним, всё-таки пересказал весь разговор с газетчиком.

Внимательно выслушав, Ферапонт сказал:

— Одного не пойму, — недовольно выговорил Ферапонт, — зачем вы так подробно выложили Струдзюмову все детали?

— А как ещё я мог разговорить его? Хотя, должен признать, в чём-то вы правы.

Самолюбие Ардашева было задето. До самого дома он не проронил ни слова. И только в комнате на Барятинской, отыскав лист с фамилиями пациентов покойного врача, студент радостно воскликнул:

— Вот, Ферапонт, смотрите! Видите?

— Здесь написано: «Струдзюмов». Получается, что газетчик посещал доктора Целипоткина за два дня до его убийства!.. И в этот же день последней пациенткой была госпожа Завадская. Но самым частым посетителем Целипоткина являлся господин Терещенко.