Союз будет жить

Из канистры заправляться не стал, сделал по-другому. На первой же заправке я залил под пробку, вошло, кстати, немного, и заполнил обе канистры, что были у меня с собой. Бензин в условиях жизни в деревне, да в эти времена, где заправки ни фига не в пределах видимости, всегда нужен. А уж летом я и вовсе тащу помногу, лодку же нужно заправлять, а кушает лодочный мотор куда как больше, чем машина.

Рыбинск проезжал около десяти утра, решил все же остановиться перекусить. Ехать осталось порядка сорока километров, но дорога неважная, хоть и немного поработали над ней, поэтому домой заявлюсь не раньше, чем через пару часов.

Поехал к железнодорожному вокзалу, там столовка неплохая была, почему бы и не поесть нормально? Найдя место, где можно было оставить мой «автопоезд», все же машина с прицепом занимает много места, запер потрудившегося железного коня и отправился перекусить.

Для обеда было ещё рановато, и первого блюда пока не было, но видя мой голодный взгляд, женщина на раздаче предложила мне пельменей. В животе утробно рыкнул голодный зверёк, и я легко согласился. Только вдруг попросил:

– Скажите, уважаемая, а нельзя ли их пожарить? Ужас как захотелось жареных пельмешек! – Наверное, моё лицо было столь выразительным, что повариха, или как ее правильно, сострадальчески взглянула на меня.

– Нин, пожаришь ему пельменей, а то умрёт, наверное, если не откушает? – и женщина расхохоталась. Смех ее был грудным, низким, но каким-то задорным, таким умеют смеяться все толстушки, а женщина была именно пышной. Вообще, если в общепите работники тощие, оттуда нужно бежать.

– Пусть ждёт, сейчас сковородку поставлю! – ответом был крик с кухни неизвестной мне Нины.

– Сядь, посиди пока, может, сто грамм?

Да уж, сто грамм, привыкли работницы общепита к нашим мужичкам, заскакивающим именно за выпивкой.

– Спасибо, но нет, я за рулём, – не стал я рассказывать этой веселушке, что пить – вредно. – Если можно, чаю бы выпил, крепкого.

– Чаю так чаю, сейчас принесу.

Странно, вон ведь стаканы стоят и титан рядом, а она куда-то пошла…

Ответом на мой невысказанный вопрос стал стакан в золотистом подстаканнике, как в поездах. Стакан не был пустым, но по цвету налитой в него жидкости сильно отличался от стаканов, стоящих на прилавке. Холодный чай, разбавленный несколько раз, всегда так выставляли, мало ли студент какой забежит, возьмёт холодный пирожок с ливером, боюсь представить, из чего он сделан, да запьёт стаканом бледной бормотухи, названной чаем.

– Держи, – передо мной поставили стакан, и я даже цокнул языком. Однако.

Запах был приятным, и я сделал маленький глоток. Вот же блин, могут же делать нормальный чай, тогда зачем бадягу эту продают? Воруют? Нет, этот народ не переделать, сколько ни пытайся.