Союз будет жить

Каждый на своём уровне чего-то мухлюет, каждый относится к делу, как будто одолжение делает. Вот попил чаю, а мысли в голове отбивают аппетит. Что в Москве на АЗЛК запороли партию машин, да и хрен забили, что вот на таком уровне… Грустно.

– Спасибо, – коротко кивнул я женщине, рассматривающей меня совершенно без стеснения. Чего во мне такого интересного?

– Приезжий, проездом у нас?

– Да вообще-то местный, – ухмыльнулся я, – просто езжу много, работа такая.

– А где работаешь, не секрет? – абсолютно бесцеремонно продолжала свой нехитрый допрос работница общепита.

– Почему секрет? Испытателем работаю, машины испытываю.

– Так у нас вроде не выпускают машины-то? Только моторы к самолётам!

– Так я не здесь работаю, вот, приехал в отпуск, отдохнуть, к родным.

– Галя, давай тарелку, готово почти! – из глубины кухни раздался голос той самой Нины, поварихи видимо.

– Во, даже не заметил, наверное, как и время прошло? – на лице подавальщицы возникло какое-то превосходство. Тётя себе цену знает. – Иду!

Не став задумываться над природой происхождения этих самых пельменей, спустя пять минут я уже осторожно, горячие ведь, начал поедать эту вкуснятину. Да уж, и в будущем так же, купишь пачку пельменей, варёные не хочется даже пробовать, а вот жареные идут хорошо, и не важно по большому счёту, за сто рублей они или за пятьсот, вкус практически одинаковый.

Подавальщица Галя не стала в этот раз стоять над душой, пришли ещё люди, причём, как я и думал раньше, те самые студенты. Буквально метрах в трёхстах отсюда, за углом, можно сказать, находится главный корпус Рыбинского авиационного института, вот и бегают голодные студенты перекусить, если копейка есть. Именно копейка, потому как чай стоил пять копеек, а пирожок, все с тем же пресловутым ливером, – двенадцать. Кстати, за чай и пельмени я уплатил рубль. Меню не видел, да и вряд ли в нём были жареные пирожки с мясом, как я любил называть пельмени, мне же их специально готовили. Так что неважно из чего, главное, пошли навстречу, не послали, значит, все же что-то человеческое в этих людях есть, не все ещё забыли, работая в таком месте.

Едва успел доесть, как появились и «постоянные клиенты этой забегаловки. Два сильно пропитых мужика неопределённого возраста и рода занятий буквально прыжками оказались возле прилавка и трясущимися руками насыпали мелочь в тарелку для денег. Галя с видом благодетеля, зыркнув глазами по залу, достала из-под прилавка бутылку, кажется, даже без этикетки, и налила в два стакана до половины в каждый неизвестную мне субстанцию. Эта жидкость, даже не представляю, что это такое было, исчезла в луженых глотках выпивох буквально в одно мгновение, я даже улыбнулся про себя.