Сто причин поверить

На нее смотрели с одобрением, никто не вызвался помочь, но никто и не рисковал занимать расчищенное ею парковочное место. Она там даже цифры какие-то нарисовала краской из баллончика. Первые, что пришли на ум. И приписала «частная территория».

– Это незаконно, – ответил ей Грибов, когда она это все ему высказала, заходя на кухню. – И ты это знаешь. И я знаю.

– Но больше-то никто. Может, я правда этот клок земли выкупила. – продолжала она ворчать, осматривая накрытый к ужину стол.

Грабов, зараза такая, ухитрился запечь курицу точь-в-точь как ее дед Долдон! И уже в какую-то щербатую глубокую тарелку выложил. И от мяса вился ароматный парок, а на хрустящей даже с виду корочке лопались масляные пузырики.

– Пусть подышит, – вырвалось у нее.

– Да, моя мама всегда так говорит.

– И дед мой так говорил. Сколько ты наготовил!

Она почувствовала, что страшно проголодалась. У Баклашкина она опустошила почти весь кофейник, не приняв угощений из плетеной корзинки, и сейчас в желудке было тоскливо. А тут на столе столько всего!

Курица, картошка, салатики, закуски какие-то – ну это сто процентов из банок. А еще на подоконнике стояла кастрюля без крышки, и от нее тоже вился парок. И Настя совершенно точно уловила дух вишневого компота.

Она растерянно моргнула раз-другой. И не-ожиданно как накатило!

Она почувствовала, как внутри разбухает что-то щемяще-нежное, когда хочется и плакать, и смеяться. И Грибов в шортах и футболке и новеньком переднике не бесил. А как раз наоборот. Вытянув руки, она обхватила его за шею, крепко прижалась. Потерлась щекой о его щеку, порадовалась, что он уже успел побриться. И проговорила:

– Спасибо тебе, Гриб!

Он попытался ей напомнить, как его зовут, но она закрыла его рот своими губами, шепнув:

Ужинали они через полчаса. Потому что Грибов поднял ее на руки и утащил в спальню. Пока он нес ее и целовал, Настя все пыталась испортить себе момент всякими циничными мыслями.

Ну да. Ну да, поначалу у всех так красиво.

Ну ужин приготовил, и что? Сам голоден наверняка.

Знаем мы вас, таких сладкоречивых!

Потом поняла, что Гриб вообще молчит. Тяжело дышит ей на ухо, целует на ходу и молчит.

Чего она вообще? Чего цепляется? Чего грязь несуществующую откуда-то тащит?

Мгновенно отвлеклась на совестливый укол и больше уже к противным мыслям, призванным ее отрезвить и наставить на путь истинный, не возвращалась.

Пусть все дурное катится куда подальше! Есть дела поважнее…

– Настя, ты не бойся ничего, хорошо? – сказал Валера уже за ужином.

Настя поняла сразу, куда он клонит. Она же неплохим была сыщиком. И вопрос ненужный вырвался сам собой. Спросила и пожалела тут же. Она же знала, что последует. Сейчас Грибов начнет размазывать ваниль по теме, разукрашивая розовым. Она не терпела всех этих соплей.