Сто причин поверить

 – Не наше, а сами знаете какое ведомство не захотело забирать дело себе, сочтя это рядовой бытовухой на почве ревности. Обещали помочь при возникающих у нас вопросах.

– Например, каких? – почти в один голос выпалили Настя с Валерой.

– Например, откуда могла взяться эта аэрозольная дрянь у гражданского лица, совершившего преднамеренное, как получается, убийство. Но для этого мы должны этого убийцу найти. А там уж и они подключатся. – Смотров помолчал и добавил с зубовным скрежетом: – Благодетели!

Еще десять минут он раздавал им указания, составив план розыскных мероприятий. Насте выпало разжиться сведениями обо всех фигурантах дела. Грибову досталась миссия доставить всех этих фигурантов в отдел для допроса.

– Мужа погибшей, его предполагаемую любовницу. Установите их родственников, знакомых. Ищите, копайте, но к вечеру у меня должна быть информация для доклада руководству. И главное… – Смотров полез в ящик стола, достал сигарету из пачки, сунул ее за ухо. – Кто из всей этой компании мог иметь доступ к секретной аэрозольной взвеси? Сват, брат, сосед, кум соседа. Не важно! Все, работаем! Ищем! Что так недовольно смотришь, Настя?

Она не недовольно смотрела, а изумленно, между прочим. То, что наговорил, чем озадачил майор, было на недели работы. Хорошей группе! А не ей одной.

– Сомневалась в самоубийстве? Получите, распишитесь. Все, работаем. Чтобы я вас в отделе не видел, пока результатов не будет.

– Товарищ майор, а если мы объединим усилия и вместе с капитаном… – начал Грибов.

– Объединяйте что хотите, главное, чтобы результат был, – не стал возражать Смотров.

И, дождавшись, когда за его подчиненными закроется дверь, полез в окно на бетонный козырек.

– Кажется, мы опоздали! – выдохнула Настя, въезжая с Грибовым на стоянку районного Дома культуры.

У черного входа стояла машина скорой, толпились люди. В группе примерно из двадцати человек Настя заметила главного режиссера Тараканова. На тонких кривых ногах его крупное тело, казалось, еле держалось. Он покачивался из стороны в сторону. Руки его были прижаты к груди. Очки на переносице сидели криво. Если это была не игра, то Тараканов испытывал глубокое душевное потрясение.

Скорая отъехала как раз в тот момент, когда Настя с Грибовым выбрались из машины. Пришлось ей бросаться наперерез и, размахивая удостоверением, требовать остановиться.

– В чем дело? – хмуро глянул на нее водитель. – Я вроде ничего не нарушал.

– Кто главный? – спросила она, рассматривая пожилого пассажира в форме врача.

Тот погрузился в изучение каких-то бумаг, не обращая на Настю никакого внимания. Она прочла на бейдже, что зовут его Николай Петрович, а фамилия его Ломов.