Страшные сказки с Чёрного корабля

Эдвард вытащил зуб из кармана и повертел в ладони, снова ощущая его тяжесть, гладкость нетронутой поверхности, неровности резьбы.

Он посмотрел на выгравированного «Сохатого» и увидел – как и ожидал – что корабль стоит теперь в Неаполитанском заливе, а на заднем плане изображен Везувий. Эдвард отметил это с таким спокойствием, которому и сам удивился. Возможно ли смириться даже с чем-то настолько мрачным и странным?

На фигурку моряка он не посмотрел. Смириться с ней было сложнее. В сценке с кораблем, казалось, просто отражалось то, что он видел вокруг, и какой бы волшебной ни была меняющаяся гравировка, она, по крайней мере, уходила корнями в знакомый ему мир.

Однако изображение моряка и того, кто следовал за ним – по-видимому, Резного Беса, – представляло собой загадку, которая тревожила и своей непостижимостью, и зловещим характером.

Когда Эдвард ступил на берег, в его голове все еще роились вопросы. Какой же все-таки смысл заключен в резьбе? Это реальное событие или в некотором роде символическое? Что оно означает? Это предостережение? Может, зуб предупреждает его об опасности или заманивает в неведомую ловушку? Вдруг, словно ища ответы на свои вопросы, он оглянулся и впервые заметил, где находится.

Постепенно Эдвард узнал это место, и ужас сковал все его тело. Он почувствовал то же, что и после падения зуба в океан. Он почувствовал, что тонет.

Эдвард стоял на той же набережной, что была вырезана на зубе. Вот высокое здание цвета охры с часовой башней, вот черепичная крыша и флюгер в форме стрелы. Впереди шел один из его товарищей по команде. Эдварду захотелось окликнуть его, рассказать об ужасе, который нарастал в душе, – но как? Его бы сочли помешанным.

Казалось совершенно невероятным, что в такой день – когда солнце стояло высоко в кобальтовом небе, кричали морские птицы, а рыбаки пели, вытаскивая на берег свой улов, – что в такой день нечто настолько мрачное из бессолнечного потустороннего мира может подступить совсем близко.

И все же Эдвард всеми фибрами души чувствовал, что существо с гравировки, Резной Бес, чем бы он ни был, обретался рядом. Стоит обернуться, и он увидит Беса, эту тень, и страх узреть его жуткую размытую фигуру был почти невыносим. Эдвард ощущал дыхание Беса на своем затылке.

В отчаянии Эдвард вытащил складной нож, раскрыл его дрожащими руками и принялся колоть и царапать изображение Беса. И как он не додумался до этого раньше? Его охватило головокружительное чувство победы. Спустя несколько мгновений на зубе вместо нечеткого силуэта остались лишь глубокие порезы. А потом Эдварду стало больно.

Перед глазами всё затуманилось… Эдвард смутно увидел лицо: кто-то наклонился к нему и спросил, как его зовут и что произошло.