Сумерки

— Не волнуйся, там всего километров восемь, а время у нас есть.

Восемь километров. Я не ответила, чтобы он не услышал, как мой голос дрожит от страха. Восемь километров по неровной тропинке, где ждут в засаде толстые древесные корни и непрочно лежащие камни, чтобы вывернуть мне лодыжки или как-нибудь еще покалечить. Впереди маячила масса унижений.

Некоторое время мы ехали в молчании, так как я мысленно настраивала себя на то, как пережить весь этот ужас.

— О чем ты думаешь? — нетерпеливо спросил он через некоторое время.

— Думаю о том, куда мы едем.

— В одно мое любимое место — я часто там бываю в хорошую погоду.

Мы одновременно посмотрели на тающие в небе облака.

— Чарли сказал, что сегодня будет тепло.

— Ты сказала Чарли, куда собираешься? — спросил он.

— Но Джессика думает, что мы вместе едем в Сиэтл? — ему явно нравилась эта идея.

— Нет, я сказала ей, что ты из-за меня не поехал, и это, кстати, правда.

— И никто не знает, что ты уехала со мной? — теперь уже сердито.

— Ну, это… Ты же, кажется, сказал Элис?

— Ты просто умница, Белла! — бросил он.

Я сделала вид, что не слышала.

— У тебя что, началась суицидальная депрессия от жизни в Форксе? — мое молчание только раззадорило его.

— Ты сказал, что у тебя могут быть проблемы… оттого, что нас часто видят вместе, — напомнила я.

Я кивнула, не отрывая глаз от дороги.

Он пробормотал что-то чуть слышно, причем так быстро, что я не смогла разобрать.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали. Я чувствовала тяжелые волны яростного осуждения, исходящие от него, и не могла придумать, что сказать.

Асфальтовая дорога закончилась, переходя в тонкую пешеходную тропу, помеченную деревянным указателем. Я припарковалась на узкой обочине и вышла из машины.

Мне было не по себе — он был сердит на меня, а мне некуда было спрятать глаза, потому что больше не нужно следить за дорогой.

Стало совсем тепло. Наверное, это был самый теплый день в Форксе с тех пор, как я сюда приехала. Было влажно, почти душно. Я стянула свитер, радуясь, что под ним была легкая рубашка, и завязала его узлом на талии.

Я услышала, как грохнула его дверь и, оглянувшись, увидела, что он тоже снял свитер. Он стоял спиной ко мне и смотрел на непроницаемую стену леса позади пикапа.

— Нам сюда, — сказал он и оглянулся на меня через плечо — в глазах еще сверкала досада.

Он сделал пару шагов по направлению к лесу.

— А тропинка? — в моем голосе звучал неприкрытый ужас. Я быстро обошла пикап, чтобы не отстать от него, и спросила:

— Мы не по тропинке пойдем?

— Не бойся, со мной не потеряешься.

Он еще раз обернулся, на этот раз с насмешливой улыбкой, и я подавила восхищенный вздох. Его белая рубашка без рукавов была расстегнута, и гладкая белая кожа шеи без помех перетекала на мраморные контуры груди.