Сумерки

И темнота бы не помогла — он, должно быть, ясно ощутил внезапный жар моей кожи.

— Нет, забудь. Я передумала.

— Белла, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Я не ответила, и он застонал.

— Это очень хорошо, что ты не слышишь мои мысли. С меня хватит того, что ты подслушиваешь меня по ночам.

— Ну пожалуйста! — в его голосе было столько убеждения, что трудно было устоять.

— Если ты мне не скажешь, я буду думать, что это гораздо хуже, чем оно, возможно, есть на самом деле, — зловеще предупредил он.

— Пожалуйста! — снова умоляющим тоном.

— Ну ладно, — начала я, довольная, что он не может видеть мое лицо.

— Ты говорил, что Розали и Эмметт скоро поженятся… Это значит… то же самое, что у людей?

Он не на шутку развеселился.

Я заерзала, не в силах отвечать.

— Да, думаю, в общем, то же самое, — ответил он. — Я говорил тебе, что у нас остались все человеческие желания, просто другие желания, более мощные, заглушают их.

— А-а, — все, что я смогла сказать.

— Ты с какой-то целью спросила об этом?

— Да, мне хотелось знать… когда-нибудь ты и я… мы сможем…?

Он вдруг посерьезнел, судя по внезапной неподвижности его тела.

— Не думаю… что это для нас возможно.

— Потому что ты можешь не выдержать, если мы будем… так близки?

 Он ждал моего ответа, и, поскольку я молчала, встревожился.

— Ты испугалась? — спросил он.

Я подождала с минуту, чтобы не сказать неправды.

— Нет, все в порядке.

Он, казалось, что-то обдумывал.

— Знаешь, мне тоже интересно… — начал он, голос его зазвучал более легкомысленно. — Ты когда-нибудь?.. — он оборвал фразу, надеясь, что я и так пойму.

— Конечно, нет. — Я покраснела. — Я же говорила, что еще никогда у меня не было таких чувств ни к кому, даже близко.

— Я знаю. Я спрашиваю потому, что читаю мысли других и знаю, что любовь и желание не всегда ходят рука об руку.

— Для меня всегда. Именно в таком сочетании они для меня и существуют, — вздохнула я.

— Это прекрасно. У нас есть, по крайней мере, одна общая черта.

Он действительно был очень доволен.

Он засмеялся и слегка потрепал мои почти высохшие волосы.

— Я же мужчина, хоть и не человек, — заверил он меня.

— Теперь я ответил на все вопросы, давай спи, — велел он.

— Не знаю, смогу ли.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет! — почти вскрикнула я.

Он засмеялся и вновь принялся мурлыкать ту самую незнакомую колыбельную — глас архангела, еле слышно трубящего в мое ухо.

Небывало длинный день, полный эмоционального и умственного напряжения, вымотал меня гораздо сильнее, чем я смела признаться самой себе. Я тут же провалилась в сон в холодных объятиях Эдварда.

Неяркий свет еще одного пасмурного утра в конце концов разбудил меня. Я проснулась с мутью в голове, моя рука неловко лежала на лице, прикрывая глаза.