Сумерки

Только мы собрались уезжать, как — бах! — отличные новости!

— Фила приняли в команду? — попыталась я.

— Да! И как ты догадалась? Его приняли в «Санз», можешь поверить?

— Здорово, мам, — ответила я бодро, насколько могла, правда, я и понятия не имела, что это значило.

— Погоди, мам, — перебила я. Эдвард не открывал глаз, но был слишком напряжен, чтобы сойти за спящего. — О чем ты говоришь? Я не поеду во Флориду, я останусь в Форксе.

— Но тебе больше не надо жить в Форксе, глупенькая, — засмеялась она. — Фил теперь сможет проводить дома гораздо больше времени! Мы много говорили об этом, и я собираюсь реже бывать на выездных играх: половину времени с тобой, половину — с ним.

— Ты хочешь остаться в Форксе? — спросила она, совершенно сбитая с толку. Эта мысль не укладывалась у нее в голове. И она снова искоса глянула на Эдварда. — Но почему?

— Я же говорю — школа, Чарли… ай, — это я пожала плечами. Не лучшая идея.

Ее руки бестолково запорхали вокруг меня, выбирая место, которое можно было бы успокоительно похлопать. Наконец, она обнаружила мой незабинтованный лоб.

— Белла, солнышко, но ведь ты ненавидишь Форкс, — напомнила она мне.

— Ну, он не так уж плох.

Она нахмурилась и стала переводить взгляд с Эдварда на меня и обратно, на этот раз более решительно.

— Это из-за него? — шепотом спросила она.

Я открыла рот, чтобы соврать, но мама пристально смотрела мне в лицо, и я поняла, что она раскусит мгновенно любую ложь.

— Частично да, — признала я. Не обязательно было признаваться в том, насколько велика эта часть.

— Ты уже говорила с Эдвардом? — спросила я.

— Да. — Она колебалась, глядя на его совершенно неподвижную фигуру. — И я хотела бы обсудить это с тобой.

— Что именно? — спросила я.

— Я думаю, что он влюблен в тебя, — тихим голосом обвинила она меня.

— И я так думаю, — я не стала отпираться.

— А что ты к нему чувствуешь?

Она почти не старалась скрыть жадный интерес. Я вздохнула и отвела глаза. Как я ни любила маму, не хотелось говорить с ней об этом.

— Я от него просто без ума.

Пожалуй, так — вполне подходящие для девушки-подростка слова о первом бойфренде.

Ее голос звучал неуверенно. Насколько я помню, последний раз мама пыталась изобразить родительский авторитет, когда мне было восемь. Этот разумный-но-принципиальный тон был мне знаком по нашим с ней прошлым беседам о мужчинах.

— Я знаю, мам. Не волнуйся, это просто увлечение, — успокоила я ее.

— Ну хорошо, — легко согласилась она. Ей очень хотелось услышать что-нибудь подобное.

Потом она вздохнула и виновато посмотрела через плечо на большие настенные часы.

— Фил должен позвонить с минуты на минуту… Я не думала, что ты сегодня очнешься…

— Ничего, мам. — Я постаралась скрыть свое облегчение, чтобы не ранить ее чувства. — Я буду не одна.

— Я скоро вернусь.