Сводная Чужая (СИ)

Мама названивала постоянно, но я лишь сообщил, где я, заверил, что со мной все в полном порядке, и повесил трубку. Не могу с ней сейчас общаться. Слишком зол. Может быть, когда остыну, мы поговорим.

— Какие сильные у тебя руки, Ярик... — услышал я, и мою ладонь сверху накрыла женская наманикюренная рука и поползла вверх.

  Э-э-э... Что ещё за...?

  Я в изумлении наблюдал за блуждающей по мне рукой какое-то время, пока мать Алекса не стала сжимать мои плечи.

  — Так я же спортом занимаюсь регулярно, — осторожно встал и вывернулся из её рук. — Неудивительно.

  Женщина не собиралась сдаваться и прижала меня к обеденному столу, положила ладонь в область паха и сжала её.

  Мои глаза совсем на лоб уползли.

  О чёрт, не надо так делать! Я же молодой и реагирую бешеной эрекцией. Как назло, мать моего друга красивая, подтянутая и очень моложавая. Но я же не могу спать с мамой Алекса?

  — Э-э... Жанна Леонидовна...

— Зови меня просто Жанна,— сказала она и потянулась к моим губам.

  Мама друга очень тепло приняла меня. Очень тепло. СЛИШКОМ тепло. Я надеялся, что мне показалось, что Жанна Леонидовна проявляет ко мне какой-то особенный и не очень здоровый интерес, но сейчас её рука лежала на моих брюках, стимулируя эрекцию...

  — Мне пора. — Опрокинул её на стол и поспешно ретировался в комнату, которую любезно предоставили мне на время и сказали, что оставаться я могу столько, сколько мне потребуется.

  И теперь я, кажется, понимаю почему. Отец Алекса очень занятой бизнесмен, постоянно в разъездах и дома бывает редко. А его жене, видимо, совсем скучно стало. Такими темпами мне и отсюда свалить придётся.

В день окончания аренды приехал за вещами. Мама была здесь и, очевидно, ждала меня.

  — Ярик. — Просунула она голову в дверь моей бывшей комнаты.

  Молча выпрямился, бросив паковать очередной чемодан. Вроде и вещей не так много, но как свершился переезд, то вещей набралось, словно я не Ярослав, а принц датский.

— Давай поговорим, — нервно заломила она руки. — Я очень переживаю, даже спать не могу.

  Я, конечно, далеко не образчик морали, но когда моя родная мама так переживает, остаться равнодушной свиньёй просто не могу.

  — Говори, мама, — сказал ей, усевшись на мою бывшую кровать, которая мне столько лет служила верой и правдой.

— Милый, — отозвалась она. — Я была не права. Прости меня, сынок. Не уходи так больше.

  После этих слов мне стало особенно паршиво. Вот же я скот! Ну мало ли что в голове у матери, это её жизнь. А я уже большой мальчик, чтобы разрулить все и пожелать ей счастья и семьи, которой мой блудный отец мать лишил.

  — Иди сюда. — Потянул её за руку, усадив рядом с собой на продавленный матрас. Как бы скромно мы ни жили, но мы были здесь счастливы. — Ну, давай. Кайся.

  — Вот балбес! — Опять я словил по башке в сердцах.