Сводная Чужая (СИ)

— Я же серьёзно переживала. Даже снотворное не помогало толком.

— Ну, хорошо, — сказал я ей. — Я серьёзен, как будто фоткаюсь на паспорт. Рассказывай.

— Ярик, — погладила она меня по плечу после подзатыльника. Нет, такая мать одна на свете – и только у меня! — Я не права была. Но съехать нам придётся.

— Это я уже понял, ма. Но почему заранее такие вещи ты со мной не обсуждаешь? Я ведь взрослый и понял бы тебя. Объясни ты все по порядку. Зачем все делать... Словно исподтишка.

— Да нет же! — воскликнула она и уронила слезу себе на колени. — Я все никак не приму, что ты уже у меня большой. Прости ты меня, кошелку старую! Всё никак не приму, что тебе уже давно не двенадцать, и все за тебя решать я больше не могу.

— Так, — строго сказал я и обнял её. — Где тут кошелки ещё? Ну-ка гоните их отсюда! А ты, мамочка, красавица, каких поискать.

— Сын, — смущённо заулыбалась она. — Скажешь тоже...

— Как есть, так и говорю, — сказал я маме абсолютно серьёзно. — Ты у меня красавица!

— Подлиза, — проворчала она, пока румянец удовольствия проступал на её щеках. Женщина — она всегда и везде женщина.

— Ну, почему ты мне ничего не сказала заранее, ма? — перешёл я к теме разговора. — Ну, кто же так делает? Это несерьёзно.

Мама помялась какое-то время, потом ответила:

  — Я не сказала сразу, потому что была уверена, что ты меня поймёшь.

— И что я должен был понять? — скептически изогнул я бровь.

  При всем моем уважении к маме, но пути женской логики неисповедимы...

  — Что для твоей мамы в сорок лет такой мужчина — большое счастье и подарок судьбы. Думаешь, мне очень нравилось жить, не нужной никому? Вся жизнь была возложена к твоим ногам, сын. Я не виню тебя, не подумай плохого, но факт остаётся фактом. Я твоё счастье всегда ставила выше своего. Мне показалось, что этот мужчина способен помочь по жизни не только мне, но и тебе.

— И в этом твоя ошибка, — ответил я ей. — Я уже большой, чтобы мне была необходима помощь постороннего мне мужчины. Ма-а-ам.

  Я снова взял её за плечи и развернул к себе, чтобы видеть её глаза, чтобы донести.

  — Я тоже мужчина. Принимать помощь от другого... Ну такое себе, пойми. Это как признание, что я сам вроде как ничего вообще не могу и ничего не стою. Дай мне пройти этот путь самому. Пусть это будут даже ошибки — это будут МОИ ошибки, и ничьи больше.

  — Я понимаю, — ответила она и смахнула слезинку с ресниц.

— Если бы ты сказала, что собираешься замуж, ну разве я бы тебе запретил? Это ведь твоя жизнь. Если этот мужчина тебе нравится, то какое право имею я вставать между вами? Но я с твоим мужем жить не хочу и не обязан. Так же, как и принимать от него помощь сирым и убогим вроде меня.

— Не говори так о себе, Ярик, — сказала мама.

— Ну, как выглядит — так и говорю, — пожал я плечами.