Тень Миротворца

Всё понятно?

Солдаты дружно закивали, да с такой интенсивностью, что я подумал головы оторвутся. Семён же, сняв фуражку, почесал в затылке, протяжно произнёс:

— Она, конечна, можа и воры, да тока вагоны-то целёхонькие!

— Правда твоя, Сёма, — я оставил уже спокойно дышавшего, но всё ещё без сознания, Цыгана, поднялся и подошёл к дверям вагона. Несколько резких ударов кулаком — и в стене образовалось две внушительные бреши, а доски рядом пошли трещинами. Я развернулся к молчаливым пулемётчикам, — а теперь все дружно кричим: «Караул! Грабят! На помощь!»

И ведь заорали же.

Да так, что позавидуешь. С истеринкой, страхом, вкладывая всю душу нашкодившего рекрута.

— Караул! Робяты, грабят!

— Памагитя! Полиция! Люди добрые, убивают!

Мда, молодёжь. Форму надели, а всё те же пока гражданские штафирки. Ничего, время это исправит.

Послышался топот ног и позвякивание металла. Приближался караул: офицер и двое солдат с винтовками. За ними бежали два полицейских, придерживая сабли у бедра и размахивая револьверами, на шейных серебряных шнурах.

Офицер оказался тем самым подпоручиком, что лакомился пирожными в ресторане.

Он держал в руке керосиновую лампу, а один из солдат — смоляной факел. Подпоручик немедленно оценил обстановку, окинув глазами лежащих и стоящих солдат, на мне его взгляд задержался чуть дольше, но обратился он почему-то к Семёну:

— Ефрейтор! Доложите, что тут у вас произошло!

Рыжий санитар, у которого я по своей невнимательности не замечал тонкой лычки на погонах, поменялся в одночасье: заняв стойку смирно и выпятив грудь колесом, мой товарищ гаркнул так, что с меня чуть не слетела фуражка:

— Вашбро-о-одь, разрешите доложить!!! Следуя с вольнонаёмным Пронькиным по хозяйственным делам заметили какую-то возню у последних вагонов и услышали неясный шум да крики.

Приблизившись, заметили, как солдаты пулемётной роты героически сражаются с ворами-супостатами, что вознамерились ограбить товарный вагон с государственным имуществом. Криками и военной хитростью нам вместе с пулемётчиками удалось обратить в бегство противника. Потери: убитых нет, двое зараненных, контузия средней тяжести и ушиб груди. Ефрейтор Семён Рыбалко доклад закончил! — санитар лихо отдал честь и выпучил глаза на подпоручика ещё больше, буквально поедая его взглядом.

— Всё так и было? — поручик обратился на этот раз ко мне и пулемётчикам.

— Так точно, вашбродь! — не сговариваясь дружно ответили мы.

— Ефрейтор Рыбалко, раненых в лазарет! После их доставки сами и всех присутствующих в вагон к поручику Глинскому. Выполнять!

Мы кинулись к лежащим, соорудили кое-какие переноски с помощью шинелей и споро направились к лазаретным вагонам.