Тление

Я зарылась пальцами в волосы Жан-Клода, взлохматила его тугие, мягкие кудри, потому что тоже теряла терпение у его рта, и мои бедра начали приподниматься навстречу Грэхему. Я ощутила резкую боль, как от кусочка конфеты, которую рассасываешь так долго, что она в итоге режет тебе язык, и почувствовала кровь медной монеткой у себя на языке. Жан-Клод отстранился — его глаза горели синим пламенем, а на губах блестела алая точка. Он слизнул мою кровь со своей губы и шепнул:

Я прошептала его имя в ответ, и тогда в нашу силу, которую мы набрали, проползла другая, подобно темной нити, пущенной через нашу чистую жажду.

Голос Жан-Клода прозвучал у меня в голове:

Я попыталась мысленно ответить ему, но из-за того, что Грэхем терся об меня и его желание наполняло воздух, я не могла толком сосредоточиться. Так что я шепнула:

Он поцеловал меня еще раз, но не ради удовольствия, а для того, чтобы я попробовала ту силу, которая нам не принадлежала. Она походила… на туман, который цеплялся к каждому человеку в толпе. Некоторых людей она покрывала плотнее, другие стояли будто бы в паутине, но отмечены ею были абсолютно все.

Некто, другой вампир, проскользнул сквозь силу Жан-Клода троянским конем, и теперь, если мы не очистим публику от его мерзости, он подчинит их, и это будет наша вина. Мы должны их спасти. Жан-Клод вновь прервал поцелуй, чтобы посмотреть мне в глаза. Он считал, что нам нужно поднабрать еще силы.

Грэхем прекратил об меня тереться, словно почувствовал те мысли, которыми поделился со мной Жан-Клод, а может, я просто забыла о том, что он здесь. Никому не понравится игнор во время сексуальных игр. Я уставилась на Грэхема, не зная точно, что именно ему сказать из-за угрозы для зрителей и того факта, что незнакомый вампир так плотно смешался с толпой, что мы его не заметили — это меня пугало.

Такой страх не сработает в качестве афродизиака. Я не знала, что мне сказать Грэхему, и как набрать достаточно сил, чтобы спасти всех этих хороших людей в толпе, которые пришли, чтобы насладиться сегодняшним шоу. Однако Жан-Клод знал, что нужно делать. Он наклонился и положил руку мне на живот — туда, где на мне были стринги. Это было очень приятно, и толпа заорала его имя, подбадривая.

Жан-Клод заговорил вслух, обращаясь к толпе:

— Стоит ли разжечь поярче пламя между Грэхемом и нашей прекрасной Ники?

Из толпы послышались одобрительные крики и различные вопли: «Да!», «Сделай это!» и даже кое-что порнографическое. Жан-Клод вновь посмотрел на меня, волосы обрамляли его лицо, спадая вниз и скрывая от зала его лицо. Он погладил ладонью мои стринги и плоть под ними. Мое дыхание ускорилось.

Грэхем вдруг начал двигаться на четвереньках вместо своей странной позы для отжимания.