Я отстранилась от груди Грэхема и обнаружила его лицо в паре дюймов от своего — его карие глаза горели желанием. В этот момент мне показалось, что нет ничего естественнее, чем поцеловать его. Поцелуй вышел нежным, но Грэхем не ответил на него, а продолжил сидеть на месте, словно боялся пошевелиться — боялся, что я остановлюсь, если он проявит излишний энтузиазм. Я провела ладонями по его лицу и прошептала:
Жан-Клод стоял над нами, поглаживая Грэхема по волосам, и вопросил у толпы:
— Заслужил ли наш хороший волк поцелуй покрепче, чем предыдущий?
Народ одобрительно взревел, скандируя:
— Целуй, целуй, целуй, целуй!
Я взяла лицо Грэхема в ладони и наклонилась к нему.
С его губ сорвался тихий нетерпеливый звук, а после он подался мне навстречу, и наши губы встретились. Он тихо застонал мне в рот, а потом поцеловал. Грэхем обнял меня и поднял с колен, так что мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы объятие не распалось, пока мы изучали друг друга губами и языками. В нем было столько нетерпения. Он так долго ждал разрешения прикоснуться ко мне. Его энтузиазм был настолько силен, что оказался заразительным, и когда он покрепче прижал меня к себе, а одна из его ладоней скользнула вниз, чтобы добраться до моей задницы, я не стала возражать.
Раздеваться мы не будем, Жан-Клод тут, рядом, мы на сцене — я вдруг поняла, что чувствую себя в безопасности, словно в моих руках сейчас то, что в принципе невозможно было контролировать. Я обхватила талию Грэхема ногами — высоковато для чего-то серьезного, но я успела забыть, насколько короткое у меня платье, и какие крошечные на мне трусы, так что его руки вдруг оказались на моей обнажившейся заднице, удерживая меня на месте, как будто я в этом нуждалась, однако в его действиях читалась осторожность, словно он не был уверен в том, что ему действительно можно так себя вести.
В какой-то момент я подумала: «Либо держи меня за задницу, либо отпусти». Жан-Клод знал, что было у меня в голове, так что добавил: «Схвати ее за задницу, сделай это всерьез!». Он прокричал это в толпу, и народ возбужденно завизжал. Грэхем колебался, но я поцеловала его увереннее и прикусила ему губу, в ответ он так крепко ухватился за мою задницу, что настала моя очередь удивленно пискнуть.
Я обняла его за шею, и он воспринял это как приглашение опустить ладонь на моей заднице пониже, но из-за моего движения платье задралось сильнее, так что Грэхем коснулся обнаженной кожи там, где ткань стрингов ее не прикрывала.
Грэхем застыл на мгновение, разорвал поцелуй и принялся выискивать на моем лице признаки негодования и отказа. Я сказала:
— Это может быть твой единственный шанс, на твоем месте я бы им воспользовалась.
