Тление

Грэхем опустился перед нами на колени, и в тот момент, когда они с Жан-Клодом перестали соприкасаться друг с другом, энергия изменилась — что-то было не так. Жан-Клод коснулся щеки Грэхема, и его сила будто бы получила заряд. Предполагалось, что я помогу Грэхему избавиться от футболки, но тогда Жан-Клод потеряет физический контакт с нами обоими, а это казалось плохой идеей.

Жан-Клод переместил меня, будто в танце, и я оказалась перед Грэхемом, стоящим на коленях, а сам вампир встал у него за спиной. На секунду он отпустил нас обоих, и весь мир сжался так резко и сильно, что у меня голова закружилась.

Я потянулась к нему, и он дал мне свою руку, а другую протянул к Грэхему. Прикосновение вновь дало энергии толчок — сила Жан-Клода будто бы сжималась и расширялась одновременно, что невозможно. Он был королем всех вампиров в своей стране. Они были связаны с ним кровью, а значит, он черпал силу ото всех них.

— Что это было? — шепотом спросил Грэхем.

Я покачала головой, потому что понятия не имела. Жан-Клод улыбался и флиртовал с толпой, но у него в голове пронеслась мысль: «Другой вампир оставил что-то после себя».

— Что? — одними губами спросила я.

Он вновь ответил мысленно:

Ответа на свой вопрос я не получила, но прежде, чем я успела придумать, как еще об этом спросить, Жан-Клод обратился к зрителям:

— Может, нам с Ники стоит помочь нашему волку раздеться?

— Да! Пожалуйста! Боже, да! — и прочие воодушевленные крики донеслись из толпы, ор стоял почти невыносимый. Я пожалела, что у меня нет берушей, которые я обычно ношу на стрельбище.

Жан-Клод помог мне опуститься на колени перед Грэхемом, после чего изящно приклонил свои. Грэхем с одной стороны был воодушевлен моей компанией, а с другой — насторожен из-за Жан-Клода у себя за спиной.

Не то что бы очень, но слегка. Жан-Клод рассмеялся и прижался к нему, одновременно привлекая меня ближе, так что мы с ним вдвоем обняли Грэхема. Толпе это понравилось, и Жан-Клод шепнул ему:

— Твоя добродетель этой ночью в безопасности, волк.

Грэхем смутился из-за того, что позволил своим страхам проявиться. Он усилием воли заставил себя расслабиться в наших объятиях и не вести себя, как большой ребенок — это были его мысли, а может, и мои, но я точно знала, что не Жан-Клода.

Я скользнула пальцами под футболку Грэхема. Кожа у него была такой теплой, что жар его тела задержался под тканью, поэтому я словно грела руки, пробегаясь пальцами по гладкой упругости его живота, пока Жан-Клод повторял те же действия у него за спиной. В какой-то момент я запуталась и не могла понять, какой же части тела я касаюсь — мягкого живота или твердой спины? Грэхем вздрогнул между нами, как будто мы делали нечто большее, чем просто касались его торса с двух сторон.