Тление

Эти женщины просто вернулись за свои столики, а охранники пробрались (некоторые — прохромали), чтобы поставить на место перевернутые стулья, и посетительницы могли сесть. Жан-Клод стер их замешательство и желание поспешить в сторону сцены в попытке продраться сквозь охрану и подняться наверх, чтобы танцевать там и сдирать с себя юбки. Некоторые зрительницы были смущены, но это казалось милым. Были женщины, которые смеялись, словно что-то забавное происходило перед ними прямо сейчас. Некоторые охранники неплохо двигались на сцене, и Жан-Клод спросил, чье выступление гости хотят увидеть больше всего, и Грэхем выиграл по голосам.

Жан-Клод был занят внедрением воспоминаний о том, что этой ночью я вернулась в качестве приглашенной звезды под псевдонимом, который Натэниэл дал мне в тот раз, когда я впервые вышла с ним на сцену. Я была Ники задолго до того, как в нашей жизни появился Никки. В этот момент я так сильно заскучала по нему, что у меня сердце сжалось. Он должен был быть со мной сегодня. Он помог бы мне с контролем, потому что мы вместе прорабатывали свои проблемы, в отличие от Родины и Ру.

Сквозь меня пронеслось дыхание Жан-Клода:

Я подумала о том, чтобы провести руками по телу Жан-Клода, когда на нем нет ничего, кроме стрингов и сапог, и это была счастливая мысль. Она помогла мне отогнать размышления о Грэхеме. Жан-Клод поднял мою руку и запечатлел на ее тыльной стороне нежный поцелуй, дав мне понять, что он ценит мои попытки включиться в происходящее. Я и правда хотела провести по его телу руками, и даже более того, но лишь когда мы окажемся наедине. Жан-Клод поместил в сознание гостей картинки о том, как я флиртую и поддразниваю мужчин, которые впервые поднимаются на эту сцену.

В своих фантазиях он сделал меня куда мягче и любезнее, чем я могла бы быть с незнакомцами в такой ситуации. Я была Ники для Натэниэла и Жан-Клода, но не для толпы левых людей, к которым я даже не прикасалась ни разу.

Он покружился вместе со мной, чтобы зрители рассмотрели нас, как на блюдечке. Народ выкрикивал имя Грэхема и просто возбужденно орал. Имя Жан-Клода они тоже выкрикивали, потому что он сегодня оголился сильнее, чем за все прошлые годы.

Некоторые даже мой псевдоним кричали, так что я помахала им и улыбнулась, словно это делало меня счастливой. Чтобы поскорее слинять со сцены можно и притвориться.

— На нашем новом вервольфе слишком много одежды, вы не находите?

Послышались одобрительные женские вопли. Одно дело представить Грэхема на сцене, всего такого соблазнительного и танцующего, и совсем другое — заставить его это сделать, так что Жан-Клод решил упростить нам всем задачу.