Тление

— Мы с Анитой почти год не виделись, как я могу ставить условия?

— Я сказал «попросить», а не «ставить».

— Так, кто-нибудь, объясните, пожалуйста, что здесь происходит, — вмешалась я.

— Как много моей помощи тебе требуется? — спросил Натэниэл, и я поняла, что он обращается к Ричарду.

— От тебя она такое раньше принимала лучше, чем от меня.

Натэниэл посмотрел на меня и улыбнулся той улыбкой, которая как бы говорила, что он находит мое непонимание очаровательным. Ричард прав, от Натэниэла я бы такое стерпела, а вот от кого угодно другого сочла бы за снисхождение.

— Просто скажи, как есть, — попросила я.

— Презервативы нормально садятся только если член уже стоит.

— Я в курсе, — нахмурилась я.

— У Ричарда сейчас не стоит.

Я покосилась на Ричарда, и на этот раз позволила своему взгляду опуститься ниже. Вот блин.

— Слишком много трепались в голом виде, — прокомментировала я.

— Ага, — подтвердили Ричард с Натэниэлом в один голос.

Это заставило меня рассмеяться и напряжение во мне чуть ослабло. Все будет нормально. Натэниэл рядом, чтобы направлять нас. Ричард в курсе, что именно от него требуется. Если мы и дальше будем настолько честны друг с другом, все будет хорошо.

Мы начали с объятий, обхватив друг друга руками. Каблуки обеспечили мне достаточно роста, чтобы наши с Ричардом бедра были прижаты друг к другу, так что выпуклость его тела уперлась в меня, теплая и твердая. Уже от одного этого ощущения я вздрогнула в его руках и зарылась лицом ему в плечо. Спрятала свое лицо в его мягкой коже. Объятие Ричарда окрепло, и я подалась к нему для поцелуя. Губы у него были нежные, полные, просто созданные для поцелуев — такими я их и запомнила. Иногда ты пытаешься утопить себя в чужих поцелуях, стараясь забыть те, что уже больше не твои, но они как редкое винтажное вино, которое, как тебе казалось, ты уже не пригубишь, однако первый же глоток напоминает тебе о том, почему ты его так любила.

От поцелуя тело Ричарда начало твердеть. Я скользнула рукой вверх, чтобы коснуться его волос. Эти пушистые волны на ощупь оказались жестче, чем выглядели, но они все еще были достаточно мягкими — просто не такие мягкие, как у других. Они наполнили мою ладонь, и я тут же привстала на цыпочки, чтобы поцеловать Ричарда более рьяно, прижаться к нему и начать тереться об него напротив той растущей части его тела, которая реагировала на наш поцелуй.

Я мягко прикусила его нижнюю губу, а он рыкнул в ответ, отстраняясь, и, поскольку я знала, что ему не нравится боль, я позволила ему это сделать. В отместку Ричард прикусил уже мою нижнюю губу, но я не отстранилась, потому что мне боль нравилась. Он прикусил чуть сильнее, и у меня закатились глаза, но, когда укус стал еще интенсивнее, это было уже чересчур даже для меня.