Тление

Мы любим видеть наших гостей снова и снова — до тех пор, пока они не будут полностью удовлетворены, — Жан-Клод наполнил эти слова большим смыслом, чем в них содержалось. Он говорит «любим», и ты чувствуешь себя реально любимым. Говорит «Запретный плод», и зрители в толпе хихикают, визжат. «Видеть вас» звучало сексуально, «снова» — вторило ему эхом, и это было так желанно, что на повторе казалось почти оргазмическим. А когда он сказал «полностью удовлетворены», народ в толпе начал звать его по имени. Голос всегда был одной из его лучших вампирских способностей, но разве прежде он был настолько хорош?

Жан-Клод опустил наши с Ричардом руки, так что мы последовали его примеру и поклонились зрителям.

Они выкрикивали наши прозвища, хлопали, орали, а после Жан-Клод увел нас за кулисы. Задняя дверь открылась, и мы прошли в нее, по-прежнему держась за руки: Ричард, Жан-Клод и я. Только когда Итан закрыл за нами дверь, нас отпустило напряжение, которое скрывал Жан-Клод: в мыслях он был неуверен, что мог полностью очистить аудиторию от магии Деймоса.

Я взглянула на него и поняла, что ему казалось, будто бы сил у него было достаточно, чтобы никогда больше не пришлось сражаться с таким усилием против другого вампира.

У него в руках была мощь всех вампиров страны благодаря их клятве верности. Но в его мыслях звучало отчаяние, которое я никогда прежде не слышала так громко: сколько бы силы он не набрал, ему никогда не достичь абсолюта, которого бы хватило, чтобы защитить основу своей власти.

— Жан-Клод… — начала было я, но он притянул меня к себе, а Ричард обхватил руками нас обоих, после подошел Натэниэл, добавив свои руки в это групповое объятие.

Мы обнимали нашего вампирского короля, и все понимали, что он прикладывает неимоверные усилия, чтобы не сорваться. Если крупнейшее вампирское сообщество прознает, что один-единственный вамп почти победил Жан-Клода и нас, тогда они посыпятся сюда, как саранча. Сент-Луис превратится в Дикий-дикий Запад, сюда повалят новые мастера вампиров, чтобы испытать удачу, потому что впервые на территории Америки появился мастер, который смог. Ведь если убрать Жан-Клода, то власть над страной можно будет заполучить одной дуэлью.

Мы обняли его покрепче и постарались сосредоточиться на чем-нибудь счастливом, потому что он мог читать наши мысли, а мы все были напуганы.

Я оставила поцелуй на груди Жан-Клода в том месте, где у мантии был вырез, и этого оказалось достаточно, чтобы он посмотрел на меня сквозь переплетение всех наших рук. Я уставилась в темную синеву его глаз, и, несмотря на все его сомнения, я все равно любила его и верила в него. Правда. Он улыбнулся, и часть напряжения покинула его лицо и разум.